Бесприютные - Барбара Кингсолвер
Мать Уиллы часто повторяла, что Тиг «угомонится», но не дожила до того, чтобы увидеть это. Теперь Уилла задавалась вопросом: кому из них доведется прожить достаточно долго, чтобы перестать удивляться этой девушке? Ее возвращение с Кубы было полной неожиданностью: Уилла просто открыла дверь – и на пороге стояла Тиг, после целого года их неведения о ее местопребывании, без сообщений о том, что она собирается вернуться. Яно подозревал, что дело было в проблемах с визой, но Уилла не сомневалась, что Тиг вообще жила там нелегально. Она склонялась к мысли, что причина была в разрыве с мужчиной, с которым Тиг там жила. Вероятно, они этого никогда не узнают. Тиг объявилась в Виргинии за два дня до того, как разорвалась бомба: новость о том, что колледж закрывается, обрушилась на них без предупреждения и в тот же день благодаря общенациональным СМИ достигла их друзей в дальних уголках страны. Обескураженные и униженные этим бедствием, родители так и не нашли подходящего момента, чтобы сесть и вытянуть из Тиг ее кубинскую историю.
Жизнь Яно и Уиллы рухнула в один день, они потеряли не только его постоянную работу и пенсию, но и свой дом. Согласно контракту с колледжем, они владели домом, но не землей, на которой он стоял. Теперь, задним числом, это условие виделось кабальным, но в таком же положении находился весь педагогический состав колледжа. Эти дома, построенные на территории колледжа, являлись элитным городским жильем, предоставлявшимся семьям преподавателей с наибольшим стажем работы. Когда кто-нибудь из них выезжал, выстраивалась длинная очередь претендентов из числа молодых преподавателей на покупку освободившегося дома. Если слухи о финансовой неустойчивости колледжа и циркулировали, они нивелировались его стошестидесятипятилетней историей, гордо запечатленной в шапке фирменных бланков, отпечатанных на дорогой бумаге. Сценарий, по которому колледж разлетался вдребезги, весь его штат лишался должностей, а рыночная стоимость домов падала до нулевой отметки, было невозможно даже вообразить. Легче было представить конец света.
К апрелю семейная ситуация казалась безнадежной. Предложение работы из Чансела материализовалось в мае, и переезд в Нью-Джерси c Ником на буксире и Дикси на успокоительных таблетках стал предрешен, однако «хвостик» в лице дочери не предусматривался. Яно велел ей возвращаться в Айвинс, заканчивать образование и получать диплом биолога. Уилла не уставала удивляться: когда же он наконец осознает, что Тиг обладает иммунитетом против его указаний. Дочь уведомила родителей, что отказывается брать учебный заем в банке, участие в программе студенческого обмена больше не рассматривает и в любом случае узнала уже больше, чем хотела, об опустошении биосферы.
Последнее не явилось для Уиллы новостью, она знала, что дочь всегда воспринимала эгоизм человечества болезненнее, чем кто бы то ни было из ее друзей, даже профессиональных историков. В течение всех семестров, на протяжении которых она изучала океанографию и экологию лесов, Тиг все больше приходила в ярость, и наконец, за полтора семестра до окончания закинула рюкзак за плечи и отправилась в путь, чтобы присоединиться к акции «Захвати Уолл-стрит»[15]. Значительная часть ее курса отправилась вместе с ней, оставив свои комнаты в общежитии в состоянии, каким Уилла могла бы представить лишь покинутую впопыхах школу в Помпеях: разбросанная по полу грязная одежда, еще не остывшая японская лапша в горшочках… Когда радетели нового мирового порядка вместе со своими импровизированными жилищами были в конце концов изгнаны из Зуккотти-парка[16], Тиг перебралась в Колорадо, примкнув к организованному движению помощи в улучшении жизненных условий сельскохозяйственных рабочих, для чего приобретенное в колледже знание испанского оказалось весьма полезным. Уилла полагала, что зимой количество трудовых мигрантов иссякнет, но не тут-то было: выяснилось, что существуют фермы по выращиванию рождественских елей. В последние годы семья редко видела Тиг, даже накануне ее отъезда на Кубу.
Уилла поймала себя на том, что, прижавшись лбом к стеклу, старательно вслушивается, пытаясь ухватить нить разговора, и в смущении вернулась к своему компьютеру. Она безразлично меняла слово тут, слово там, нажимая на клавишу «удалить», потом «вставить», а в сущности, попусту теряя время. Прислушавшись, Уилла поняла, что малыш перестал плакать. Алдус. Они называли его «дружочком» или «мужичком», считая его имя неприкасаемым – не только в силу причастности к судьбе Хелин. Обычно детские имена приживаются за несколько первых недель, но имя Алдус продолжало вызывать образ старого джентльмена в твиде. Уилла не смела нарушить волю матери, однако испытала большое облегчение, услышав накануне, как Зик называет малыша Дасти[17]. Прозвище могло оказаться приемлемым даже вопреки ассоциации с выражением «прах к праху».
Она обратилась к куче счетов, словно гриб разросшейся у нее на столе: повторные квитанции на коммунальные платежи, связанные с переездом; чудовищный новый семейный страховой полис, визит к педиатру, на который они вынуждены были записаться до того, как новый полис будет оплачен. Кое-что из этого могло подождать, пока в банк поступит зарплатный чек Яно, а кое-что нет. Налоги на недвижимость здесь были низкими, тем более на дом со смертельным диагнозом, однако вряд ли это можно было назвать хорошей новостью. Починка крыши сюда даже не входила, и Уилла была уверена, что заявку на возмещение ремонтных расходов по полису страхования имущества отклонят. В тысячный раз за последний год она непроизвольно потянулась к телефону, чтобы позвонить матери. Покойной матери. Уилла не верила ни в какую загробную жизнь, но, уткнувшись лицом в стол, подумала о матери и тихо спросила:
– Что с нами будет?
Подарков судьбы не предвиделось.
Один кормилец на должности, не соответствовавшей его квалификации, пять иждивенцев. Яно зарабатывал теперь столько же, сколько зарабатывают адъюнкты[18], не более 25 000 долларов, и, учитывая статус учебного заведения, не имел никаких перспектив. Доходы Уиллы как фрилансера заносились в специально созданный файл Excel, но ей не хватало духу нажать на соответствующую клавишу, чтобы увидеть свой годовой итог. Учась в колледже, она подрабатывала официанткой; теоретически можно было и теперь последовать примеру Тиг и устроиться в какой-нибудь ресторан на Лэндис-авеню. Там висели объявления о том, что им требуются работники. Но две минимальные зарплаты были немногим лучше, чем одна. Нечто подобное Уилла, считая себя сведущей в
