Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
— Докажем, — уверенно сказал Земцев. — И не методом Конюкина, а следственным путем.
* * *
От прокуратуры до городского отделения милиции нормального ходу было минут десять. Но ребята этот путь проделали в два раза быстрее. Они спешили, чтобы скорее встретить Виктора. Леня был все время впереди и никак не мог успокоиться.
— Вот это настоящий прокурор! Справедливый! — восклицал он.
На широкой цементной площадке высокого крыльца, ведущего в здание милиции, их встретили Маша Литовская и Олег Скульский.
— И вы здесь, молодежь, — воскликнул, словно со сцены, Скульский.
— Маша, зачем ты приехала? — удивилась Люся. — На допрос?
— Ну, что ты, Люсенька, как же я могла не приехать? У тебя ведь горе, а ты одна. Я как сменилась с работы — бегом на автобус и сюда. Смотрю: Олег здесь, а вас нет.
— Значит, тебя, Маша, только подруга интересует, а мы? — придрался Леня. — А Виктор?
— Ну, конечно, все вы…
— А больше всех кто?
— Леня, о чем ты?
— Да, что ты имеешь в виду? — спросил Леню Виталий.
— Я знаю, меня вокруг пальца обвести трудно, ой, как трудно, — хитро прищурился Леня на Машу, а потом на Волохова, стоявшего чуть в стороне
— На что ты намекаешь? — спросила Маша, и круглые щеки ее порозовели еще больше.
— На то, о чем ты думаешь.
— Хватит вам, идем к дежурному, — вмешалась Люся.
— А что тебе там делать? — спросил Скульский, подходя к ней.
— Я пришла встретить Виктора Несветова, — ровным голосом ответила Люся.
— Ого! Чудеса какие-то. Комсомольцы встречают босяка. Сенсация. Ха-ха-ха, — искусственно рассмеялся Скульский.
— Это кто босяк, а?.. — сдвинул мохнатые брови Волохов и сделал два шага к Скульскому.
Тот оборвал сухой смех.
— Ваш Несветов, с которым вы изволили нянчиться…
— Откуда ты знаешь?
— Сам видел, как он на грабеж шел. И, как честный гражданин, рассказал об этом на допросе.
— Эх, ты, гражданин, — презрительно бросил Волохов, отошел на край площадки и сплюнул вниз.
— Люся, тебе здесь делать нечего. Пойдем со мной, поговорим, — заявил Олег.
— Никуда я с тобой не пойду.
— Не тебе ходоком быть, Люся. Ты делаешь ошибку, большую и непоправимую… Я тебя предупреждал раньше и делаю это сейчас в последний раз!
— Неизвестно, кто из нас ошибается…
— Люся, ты можешь поговорить со мной наедине?
— Говори здесь.
— У меня разговор личного порядка.
— Все равно, можешь говорить при всех. От них секретов не имею.
— Даже в личной жизни?
— Да.
— Ну, если так, я пошел…
Скульский легко сбежал со ступенек на тротуар и зашагал по улице. Ему казалось, что Люся окликнет его обязательно, и ощущал, как все они не без зависти провожают его стройную фигуру в светлом, ладно сшитом костюме. Он прошел, не оглядываясь, метров двести, но любопытство пересилило, и он свернул в переулок, чтобы глянуть в сторону здания милиции. Но там, на крыльце, никого уже не было. Настроение, державшееся на сознании своего превосходства, моментально испортилось…
А ребята, забыв о Скульском, окружили дежурного по горотделу милиции, требуя от него сведений о Несветове. По телефону начальник КПЗ кратко ответил дежурному:
— Зараз оформим.
Всем было весело, по-праздничному легко и радостно. Беспокойный Леня пустился в объяснения с дежурным.
— Виктор! — крикнула Люся.
Все обернулись. Виктор, осунувшийся, похудевший, улыбаясь, стоял на пороге дежурной комнаты.
— Друзья мои, товарищи!.. — взволнованно сказал он.
— Да, Витя, мы за тобой пришли… Завтра концерт. И от выступления ты теперь не увильнешь, — тряся руки Виктора, высказывался Леня.
— Что же мы стоим, мешаем работать людям, — спохватилась Маша. — Пошли на улицу.
— До свидания, товарищ дежурный, — козырнул Леня. — А факт незаконного заключения мы выведем на чистую воду, комсомол любит правду…
— Давно бы надо, — поддержал дежурный, провожая молодежь.
На улице выяснилось, что все страшно голодны. Решили пообедать в ресторане «Горняк».
Обедали весело и шумно. Поднимали тосты за возвращение Виктора, за Первое мая и за тех, кто в шахте. Слегка захмелели. Говорили много о разном, но больше о работе и будущем.
— Слышали, машинист комбайна с пятой-бис Кочан дал восемнадцать тысяч тонн за прошлый месяц, — сообщил новость Леня.
— Вот это здорово!
— Можно больше дать, — заявил Виктор.
— Ну, нет, — возразил Горобкин. — Кочан известный машинист.
— Комбайн — мощная машина, — перебил Виктор. — Я уверен, что можно гораздо больше угля добыть.
— Совершенно верно, — поддержал Леня. — И не где-нибудь, а в нашей комсомольской лаве. Это ж не лава будет, а мечта. Линия забоя, как струнка, кровля — песчаник, аж звенит…
— А транспорт? — напомнила Маша. — О нем забываете?
— Это твой конек, — улыбнулась Люся.
— Она дело говорит: транспорт — это все! — выпалил Леня. — Маша, ты должна на своем электровозе обеспечить, кровь с носа!
— Но, но, — предупредил Волохов, приподняв толстую бровь в сторону Лени. — Кровь здесь ни к чему. И еще вопрос: пойдет ли к вам Маша.
— Ого! Уже решаешь за нее. Рановато.
— Я вообще говорю.
— Не похоже.
— Леня, ты лучше ешь, твой бифштекс остыл, — напомнила Маша.
— Ничего. Я парень огонь, во мне внутри все разогреется, — пошутил Леня и принялся за свой бифштекс.
— Виктор, а ты не боишься, что тебе могут мстить дружки этого Быньди? — спросила Маша.
— Боялся раньше, — сознался Виктор. — И в этом моя ошибка. С ними надо бороться. Когда-то я от этого отказался, не понимал, что это нужно. Но теперь будет все иначе: только бороться!
— Бороться, бороться, — пробурчал Волохов. — По-моему: протянул руку вор за чужим добром, взять да отрубить ему эту руку!
— Особенно, если добро — твой чемодан, — у колол его Леня.
Волохов скривился, взялся за зубы.
— Ух и оскомина ж у меня…
— Хватит вам! — прикрикнула на них Люся. — Я считаю, что Виктор прав — помогать милиции надо. Ведь есть еще у нас разные людишки, которые хулиганят, спекулируют, воруют. Немного их, а есть. Может быть в нашем коллективе есть. Вот был же Сопронкин, а мы проглядели его.
— На других шахтах уже давно созданы народные дружины, а у нас все раскачиваются, — вмешался Волохов. — А на мой взгляд — мы должны взяться за это дело.
— Правильно, Сергей, — поддержала Люся. — Может тогда бы и банда у нас под носом не организовалась.
— А девушек в дружину принимают? — спросила Маша.
— Девушек принимают, — сказал Леня, — а вот замужних — нет.
— Тогда я не выхожу замуж.
— Ты, Маша, не слушай Леню, — толкнул ее локтем Волохов. — Женщин не берут…
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Леня. — Серега боится холостяком остаться.
— Ты потише, — и Волохов показал Лене свой увесистый кулак.
Леня лукаво переглянулся с
