Товарищи - Иосиф Бенефатьевич Левицкий
Само собой образовалось совещание, на котором предстояло решить не только факты, относящиеся к задержанию Несветова, а и ко всему делу. Как вести дальше следствие, что необходимо предпринять, чтобы разоблачить всех преступников, — эти вопросы требовали немедленного разрешения.
Майор Шинов сел к столу прокурора, Корнеев напротив него на стуле у стены, а Конюкин — на диване.
— Вопрос с Несветовым ясен, — сказал начальник городского отдела милиции, — утром я беседовал с ним, да и вы, Григорий Илларионович, — тоже. А потом вот Корней Корнеевич принес целую сумку вещественных доказательств, — он подробно рассказал о содержании свертков, после чего продолжал: — И таким образом, показания Несветова подтверждаются. Но, больше того, совпадает время: и по показаниям Несветова, и по записи, сделанной дежурным по отделению милиции Корнеевым. Дальше, только что у нас в милиции свидетель Леонова показала, что Несветов куда-то отлучался, а когда вернулся, то его костюм был в мелу — это подтверждает показания Несветова о том, что он после звонка сидел на полу, прижавшись спиной к стене. И я считаю…
— Все это только предположения, — перебил начальника Конюкин.
— Будут и точные данные, их даст экспертиза.
— Вот тогда и решим о Несветове, чего же торопиться.
— Нет, — сказал Земцев. — Торопиться надо. И я удивляюсь вашему спокойствию, товарищ Конюкин.
— Не на много меня хватило бы, если бы я дергал нервы из-за каждого преступника. — Конюкин откинулся на мягкую спинку дивана, устало вздохнул. — Вам хорошо рассуждать, товарищ прокурор, когда уже многое стало известно, — закрывая воспаленные глаза, нервно говорил он. — Против Несветова были серьезные улики — это раз, а я две ночи не спал — это два. Потом Корнеев, к которому я звонил, сказал, что он не знает, кто ему сообщил о налете…
— Я и до сих пор не знаю, — вставил Корнеев.
— Вот видите, — Конюкин открыл глаза. — А вы хотите, чтобы я сразу же поверил этому Несветову, который к тому же еще судим ранее…
— Он отбыл наказание, — сказал Шинов. — И вспоминать о его прежней судимости нечего.
— Учинить драку в камере не всякий способен, да еще с таким рецидивистом, как Быньдя, — не сдавался Конюкин. — Тут что-то есть…
— Правильно: есть, — резко хлопнул по столу Земцев. — Есть честный человек, который не побоялся бандитов и, рискуя жизнью, сказал им правду в лицо. А вы, товарищ капитан, должны учесть этот случай неправильного содержания арестованных в КПЗ и впредь разбираться, кого и куда помещать.
— Учтем, — пообещал Конюкин и опять закрыл глаза.
— Мы еще сделаем свои выводы по этому и по другим фактам, — многозначительно сказал Земцев, быстро глянув на Конюкина. — А сейчас я дам указание Строеву о немедленном освобождении Несветова, — и он снял трубку.
Никто не возразил против этого предложения прокурора.
Только Конюкин нервно поднялся и заходил по кабинету. Когда Земцев закончил разговор по телефону, он, обращаясь к Шинову, спросил:
— Разрешите мне удалиться? А то работа стоит…
— Сейчас, капитан Конюкин, вы пойдете спать, — распорядился Шинов, — потом, когда выспитесь, подумаем, какую работу вам можно поручить…
— Но у меня постоянная работа.
— Вы с ней плохо справляетесь.
Конюкин вскочил с дивана,
— Вам виднее, товарищ майор, — и, рукой ударив в дверь, вылетел из кабинета.
— А вы, Корней Корнеевич, отправляйтесь на шахту, там сразу же после праздников должна организоваться добровольная народная дружина. Предлагаю вам принять участие в этом деле и оказать помощь дружинникам
Земцев и Шинов остались вдвоем.
— Помощь и нам придется оказывать, — заметил Земцев. — Дело это новое, и у дружинников будет много вопросов.
— Конечно, — согласился Шинов. — Я уже был на пятой-бис и провел занятие с ними, — он сделал паузу. — А вообще-то ситуация с Несветовым была сложной. Пока я не побеседовал с ним и не увидел вещдоказательств, доставленных Корнеевым, я был убежден, что Несветов участник бандитского налета, — признался Шинов, улыбаясь своей загадочной улыбкой.
— В том-то и искусство следственной работы, чтобы уметь отличить правду от лжи, честного человека — от негодяя, — сказал Земцев. — И, по-моему, Конюкин с этим плохо стал справляться, у него есть что-то от старых, отживших свой век методов ведения следствия. Поработал он много, и за это ему спасибо. К тому же и пенсия у него хорошая. Можно и на отдых, либо полегче что-нибудь…
— Вполне согласен и думаю, что лейтенант Чалый — подходящая кандидатура на должность начальника уголовного розыска.
— Вот и договорились.
В кабинет вошла секретарь.
— Там хотят к вам, Григорий Илларионович, комсомольцы с шахты «Холодная балка».
— Они опять здесь? — удивился Земцев. — Пригласите, Татьяна Михайловна.
В кабинет, спеша и толкаясь, зашли во второй раз Люся, Сергей, Леня и Виталий.
— Могу вам сообщить радостную весть: дано указание освободить вашего товарища Несветова, он задержан ошибочно, — вставая, сказал Земцев.
— Я ж говорил! — воскликнул Леня.
— Поздравляю вас, товарищи, Несветов не попал в цепкие руки Быньди только благодаря вам.
Шинов смотрел на взволнованного прокурора, а на лице его блуждала одобряющая веселая улыбка.
— Хотя милиция и дала маху на сей раз, — сказал он, — но… я тоже поздравляю вас с благополучным исходом. И вашу художественную самодеятельность посмотреть приедем вместе с прокурором, если он не против.
— Обязательно приедем!.. Ну, а теперь, товарищи, поспешите в милицию, а то Несветов уедет на шахту без вас.
— За мной! — скомандовал Леня, и все устремились на улицу.
Зазвонил телефон. Земцев снял трубку.
— Слушаю. Сумка и маски опознаны?.. И еще кое-что… Зав расчетным отделом. Я скоро приду в милицию. Действуй, Федя! — крикнул в трубку Земцев. — Это следователь Федор Кириллович звонил от вас. Понимаете, Матвеев и Сопронкии опознали хозяйственную сумку и маски, найденные в посадке. Значит, есть какая-то связь между этой сумкой и бандитским налетом на кассу. Но как попала сумка в посадку?
— Ее мог унести тот третий, который сбежал, — высказал предположение Шинов.
— Безусловно, мог, — задумался Земцев. — И еще, Сопронкин проговорился о каком-то зав расчетным отделом…
— Знаю. Это Носик. Он навел на
