Брошенцы - Аояма Нанаэ
— Моя пижама…
Я совершенно забыла о ней. До сих пор я думала только о чужих вещах и совершенно упустила ее из виду — свою старую, такую родную пижаму. С того самого дня, когда я отправилась в путь, укутанная телами брошенцев, и до того момента, как очутилась в этом месте, я все время носила под курткой и юбкой эту мою потертую пижаму — штаны и курточку.
Я прижала ткань к лицу и вдохнула так глубоко, будто хотела одним этим вдохом обновить весь воздух, наполнявший мое тело. Это был не просто мой запах. Сюда подметались аромат нафталина из химчистки, запах попукиваний Ватаи, благоухание рубашек Тинаямы и звездчатого жасмина, что распускается каждой весной у ворот моего дома, и даже запах нагретой солнцем шерсти Полосатика.
Я как будто получила назад часть собственного тела, которую долго удерживали в заложниках. Сначала я прижала пижаму покрепче к груди, а потом стянула с себя спортивные брюки и джемпер и надела ее вместо них. Эта пижама, изношенная, вся в пятнах, купленная бог весть когда, — в этот миг она казалась мне самой надежной броней. Мне показалось, что воздух внутри меня и правда полностью обновился. Вместе пижамой ко мне вернулось все прошлое, словно тысячи ночных снов разом заполнили пустые уголки моего разума. И как только я ощутила этот прилив силы, внезапно в кладовой зажглась лампочка.
Освещенные нежданным светом, все вокруг удивленно осматривались. Я узнала среди тех, кто был в пределах видимости, повара Оу, кадровичку Оку, которая когда-то проводила со мной собеседование, женщину с администраторской стойки, уборщика с парковки. И еще несколько лиц, которые, как мне показалось, я видела на объявлениях о пропавших людях. Но теперь все эти люди были не в кремовых униформах, которые носили в здании, а в выцветших пижамах, поношенных спортивных костюмах и прочей странной одежде, для которой было сложно подобрать название.
— Может, Юдза-сан нажал кнопку восстановления, — раздался шепот Киё у моего уха.
Я посмотрела на нее и увидела, что она одета в выцветший худи и спортивные штаны с тремя полосками, такие же заношенные, как и моя пижама.
И как только я подумала: «Это плохо», раздался тот самый зловещий щебет: «Пиу-пиу, пиу-пиу», а за ним сразу откуда-то снизу поднялся гул, и пол стал крениться, наклоняться, уходя из-под наших ног. Снова началась подача топлива.
— Всем бежать! — закричала я громче, чем когда-либо в своей жизни, громче, чем за все время, проведенное здесь.
Люди загалдели и разом бросились к выходу. Киё схватила меня за руку, и мы тоже побежали к двери.
— Все в порядке! — Откуда-то снаружи раздался звонкий голос Анн. — Я сейчас все остановлю, подождите!
Раз так, значит, судя по всему, Юдза уже получил от нее очередной удар и рано или поздно нажмет кнопку отключения питания. Но вопрос в том, успеет ли это случиться прежде, чем мы все погибнем.
Возле двери началась давка, а пол накренился еще сильнее. Люди теряли равновесие, вскрикивали и начинали скатываться вниз.
Киё тоже упала, но я крепко держала ее руку. Пальцами свободной правой руки я снова, как ледорубом, врубилась в еще не рассыпавшуюся кучу одежды и попыталась удержаться, напрягая все мышцы верхней части тела. В это время кто-то, скользя вниз, видимо, ухватился за ноги Киё — нагрузка на мою руку увеличилась вдвое. Но, облаченная в свою пижаму, я ощущала себя сильнее, чем когда бы то ни было.
Однако по мере того, как люди продолжали хвататься за Киё, мои пальцы, вцепившиеся в наваленную одежду, стали деревенеть. Сначала мелко задрожала кисть, а вслед за ней вся рука до самых плеч, и вскоре я совсем уже ее не чувствовала.
В какой-то момент стало ясно, что мне больше не удержаться — пальцы разжались, и птичий щебет разом смолк. Пол начал медленно возвращаться в горизонтальное положение.
— Слава богу. Наверное, Анн-сан нажала кнопку, — произнесла Киё.
Она подползла ко мне, изможденной и лежавшей почти без сил на спине, и улыбнулась, глядя прямо в лицо.
Но в тот же миг…
Разбросанная повсюду одежда вдруг зашевелилась. Будто подхваченная невидимым потоком воды, она, бесшумно скользя по полу, потекла в глубину склада.
Я изумленно приподняла голову и замерла. Дыра, ведущая в печь, все еще была открыта. И хотя пол уже не кренился, как раньше, одежда все равно стекалась отовсюду и падала через дыру вниз. Горы одежды, громоздившиеся по всему складу, словно снег при оттепели, оседали и таяли, уменьшаясь в объеме на глазах.
В разноцветном потоке одежды мелькали невидимые прежде в глубине склада бельевые мешки. Вдруг я заметила, как мелькнул мышиный рукав того самого пиджака. То и дело появлялись и исчезали в водовороте вещей красный шарф с кисточками и широкая пышная юбка оттенка шалфея. Затем я увидела бледно-лиловый галстук, который до того был крепко завязан у меня на талии. Видимо, он развязался, когда я упала.
Галстук вытянулся в безупречно ровную линию и, будто стремясь к своей неизбежной судьбе, поплыл вперед.
Как перелетная стая, медленно пересекающая небо, как семейство уток, переходящее через дорогу в поисках нового водоема, этот величественный поток одежды двигался туда, куда, казалось, ему предназначено было попасть.
Я невольно протянула руку, словно пытаясь задержать движение, но Киё вдруг с силой ударила меня по руке:
— Юко, послушайте, здесь опасно оставаться! Если столько одежды разом провалится, печь может переполниться, и тогда…
Видимо, эта мысль пришла в голову и всем остальным. Люди в едином порыве бросились к выходу.
И почти одновременно последняя часть потока одежды, махнув мне на прощание рукавом красного кардигана с бисерной вышивкой, похожего на тот, что когда-то был самой дорогой для меня вещью, исчезла в отверстии. Дыра тут же захлопнулась. И следом раздался жуткий, резкий, нестерпимый для слуха звук. Будто в пылесос засосало змею. Только еще громче и куда более зловеще.
— Киё-сан, бежим!
Склад весь затрясся, задрожал; мы с Киё, держась за руки, бросились к двери и, подхваченные потоком людей, выбрались наружу.
Когда успело рассвести?
На улице было светло. Однако солнце скрывалось за плотными облаками, воздух был ледяным,
