Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– С дороги! – потребовала Оля.
Но я не сдвинулась с места.
– Зря только сарафан испортила, – сказала я. – Не знаю всех подробностей, но думаю, что у меня теперь есть видео, способное опровергнуть твою гнусную ложь.
– Ты записывала наш разговор? – ахнула Оля.
– Серьёзно?! – Лёха подпрыгнул от радости и кинулся ко мне. – Варенька, дай я тебя расцелую, умница ты моя.
Он весело подскочил, обхватил моё лицо ладонями, но, вместо того чтобы чмокнуть хотя бы по-дружески, просто крепко обнял.
– Катись отсюда, – бросил он Оле, не спускавшей глаз с моего телефона, который я продолжала держать в руке. – Давай-давай, шагай по-хорошему, не то мне придётся возвращать полицейских. Они наверняка далеко не успели уехать.
– Я никому не покажу эту запись, – пообещала я. – Если ты больше ни к Лёхе, ни к нам цепляться не будешь. Считай, что её не было. А начнёшь опять, я найду способ наказать тебя.
Оля ушла с подавленным видом, мне даже жалко стало её немного, но, после того что рассказал Лёха, жалость мгновенно улетучилась.
Оказывается, она попросила у него попить, а когда вошла в шатёр, сразу начала приставать. Лёха развернул её на выход, и вот тогда Оля не нашла ничего лучше, чем раздеться. А когда он сказал, что, если она немедленно не уйдёт, то он выставит её на улицу прямо в таком виде, схватила аэрозоль от комаров и брызнула ему в лицо. Лёха свалился на качалку и почти ничего не видел. За это время Оля успела приготовить телефон и, сделав вид, что собирается снова пустить в него струю, вынудила накинуться на неё, чтобы сделать компрометирующие фотографии, как он якобы применяет к ней силу.
На этот план её вдохновила история с Лёхиными школьными подругами, кинувшая тень на его репутацию перед законом.
– Ну ты просто звезда! Королева! Как ты её обломала, Варя! – Лёха не переставал осыпать меня восторженными комплиментами, пока мы, выпив по чашке холодного чая с лаймом, не успокоились и не пожелали друг другу доброй ночи возле лестницы в холле.
– А вообще, знаешь, – он задержался, поднявшись на пару ступенек. – Я теперь как будто и сам себя жертвой насилия чувствую.
– Так тебе и надо, – усмехнулась я. – Может, теперь перестанешь вести себя как «мужчина, которого вы заслужили».
– Да уж, есть над чем задуматься, – он рассеянно почесал в затылке, и мы разошлись по кроватям.
Глава 25
Утром я встала раньше Лёхи. События вчерашнего дня отступили, и при воспоминании об Олином выступлении стало весело. До чего всё-таки некоторые люди не уважают себя!
Мама сказала бы, что во всём виновата низкая самооценка. Но Оля, похоже, руководствовалась принципом: «Вижу цель – не вижу препятствий». От неё, конечно, ещё можно ожидать каких-нибудь гадостей, но теперь не скоро.
День обещал быть пасмурным, сильно парило. Воздух, казалось, целиком состоит из душной, тяжёлой влаги.
Я отправилась к себе в дом проверить, закрыты ли окна, на случай если пойдёт дождь.
Прошлась по комнатам, посидела в маминой студии. Подумала, что хотела бы поскорее узнать, что она придумала со своими друзьями. Но в Интернет залезать не стала. Ни к ней на страницу, ни к Лёхе. Но не из-за Гены, а оттого, что не хотелось нарушать тихий душевный покой, который постепенно проникал в меня и обволакивал подобно предрассветному туману на реке под узкоколейным мостом. Твёрдая защитная скорлупа была пробита, и сквозь многочисленные трещины в ней из меня выходили старые обиды, тяжёлые мысли и сгустки недопонимания, накопившиеся за три года нашего с Лёхой конфликта.
Теперь при мысли о нём меня охватывали не злость и желание сделать себе харакири, а удивительная нежность, как от вида люцернового поля или сиреневого неба с пухлыми облаками. Просто удивительно, что эти перемены произошли во мне буквально за одну ночь, и теперь я уже точно знала: всё окончательно вышло из-под контроля, и обратно ничего не вернуть. Кипящая буря страстей сменилась возвышенным, уносящим в дальние дали чувством с привкусом того самого счастья, о котором говорят, что оно любит тишину.
Пребывая под впечатлением от своего нового состояния, я решила приготовить завтрак и старалась так, словно от того, понравится он Лёхе или нет, зависит моя жизнь.
Тонюсенькие, почти прозрачные блины с холодной сметаной, малиной и цветочным мёдом.
– Мама готовит такие завтраки, когда собирается у папы что-то попросить, – оценил мои порывы Лёха, когда увидел накрытый в шатре стол. – А у тебя что это значит?
– У меня то, что я на тебя больше не обижаюсь. Вообще. Никак. И готова дружить как раньше.
– Мы же договорились об этом несколько дней назад.
– Договориться – это одно. А почувствовать – совсем другое.
– Ты, кстати, Мусю не видела?
– Нет. Не приходила.
– Странно. Утром она всегда тут, – Лёха выглядел озадаченным. – Давай сначала её поищем, а потом уже продегустируем, что ты там почувствовала.
И мы стали искать Мусю. Обыскали все укромные места на его двух участках и на моём. Но нашли под их баней только того самого чёрного кота, который повадился ходить к нам. Лёха не без гордости сообщил, что это Мусин жених, и ещё больше расстроился, потому что «они всегда тусовались вместе».
А потом вдруг позвонила Анна Андреевна и каким-то загадочным тоном попросила срочно зайти. Я сказала Лёхе, чтобы начинал завтракать без меня, и отправилась к ней.
Анна Андреевна встретила меня с очень серьёзным видом, даже когда я извинялась за корзину, так строго не смотрела. Она сидела, горделиво выпрямив спину и вздёрнув подбородок, будто королевская особа, к которой я явилась на аудиенцию. Но чай с курабье всё же предложила, и я не отказалась.
– Не буду ходить вокруг да около, – холодный тон Анны Андреевны говорил о том, что разговор обещает быть неприятным. – Ты же знаешь Катю? Мы с ней дружим много лет.
Кате, Олиной тёте, было около шестидесяти, и она считалась чуть ли не главной сплетницей в СНТ. Открытая, простодушная и разговорчивая, Катя болтала со всеми подряд: с соседями, случайными прохожими, ребятнёй, – а потом спешила поделиться полученной информацией с кем-то ещё. Иногда чуть приукрашивая и добавляя подробностей от себя. Делала она это не со зла, однако в конечном счёте порождала максимально далёкие от реальности слухи.
– Так вот, – продолжила Анна Андреевна, – Катя говорит, что сегодня ночью им пришлось вызывать неотложку для Оли. Что у девочки сильнейший нервный срыв с попыткой самоповреждения. Как тебе такое? А?
– Ммм, – неопределённо промычала я, не
