Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– А мы перебежками, по кустам. Представим, что мы свободные, а они охотники.
– Точно!
Но на самом деле мы просто пошли не спеша по дороге, наслаждаясь вечерней невесомостью.
– Знаешь, Лёш, я когда смотрю на это небо, у меня такое ощущение, будто ещё немного – и обязательно случится что-то волшебное, – сказала я, задрав голову и вглядываясь в голубовато-сиреневую дымку, окутавшую полные округлые облака. – Что-то большое, важное, не совсем реальное, но лишь потому, что оно нам незнакомо. Что-то, что заставляет все чувства во мне сжиматься и тянуться туда, наверх, к этой сиренево-розовой дали.
– Да ты поэт, Варь, – Лёха продел пальцы через мои. – Я бы так не смог. Но могу рассказать анекдот.
– Нет! – остановила я. – Не нужно ничего портить. Лучше просто помолчи тогда.
– Не вопрос.
Так умиротворённо и благостно мы дошли до конца участков. А когда стали переходить через мост над речкой-вонючкой, чтобы попасть к полю, я услышала в траве шорох. Нагнулась и увидела маленького хорошенького ёжика. Аккуратно обхватив его под мохнатое брюшко, я взяла его на руки и повернула мордочкой к Лёхе.
– Привет, – сказала я голосом ёжика. – Ты кто такой и по какому праву идёшь через мой мост?
– Я-то Лёха, – ответил Лёха. – Меня все знают, а тебя, кожаный нос, я впервые вижу.
– Это потому, что я недавно родился и ещё не успел тут освоиться, – продолжила я в том же мультяшном тоне. – Но ты не пройдёшь, пока не скажешь пароль.
– С чего это?
– С того, что я главный хранитель моста. У меня лапки, и я пахну ландышами.
– Ландыши – подозрительно. Лапки не доказаны.
– Как это не доказаны? – Я повернула ёжика к себе и, удерживая в одной руке, попыталась коснуться его маленькой чёрной ножки.
Однако, неожиданно громко зашипев, ёжик вонзил острые, как иглы, зубы мне в палец.
– А-а-а! – завопила я, едва не отшвырнув его, но всё же удержалась и аккуратно бросила в траву.
– Больно? – Лёха уже схватил мою руку и разглядывал её с пристрастностью заправского медика.
Палец был прокушен с двух сторон, но кровь едва проступила.
– Больно. Но зато самооценка не пострадала.
– Тебе нужно к врачу, – объявил Лёха тоном, не терпящим возражений.
– Да зачем? Зелёнка и пластырь – наше всё!
– Нет, Варь, не всё. – Схватив меня за здоровую руку, Лёха потянул назад, к дому. – Про бешенство не слышала? Лисы, ежи, кошки. Во время жары очень опасно.
– Да ну, перестань, – было обидно, что он вот так запросто готов разрушить волшебный момент, каких у нас не было никогда, даже до ссоры. – Нормальный был ёжик. Вполне здоровый.
– И как же ты это определила? По глазам?
– Вроде должна пена изо рта идти. А у него её не было. Может, просто нужно заражённую кровь отсосать? Как змеиный яд?
Лёха вдруг резко остановился и, не мигая, уставился на меня.
– Что?
– Ежа нужно поймать! – объявил он и побежал в сторону моста.
Всё то, что закрутилось с момента укуса, после неспешно тянувшегося ленивого дня и вечернего уютного умиротворения, показалось мне оглушительным переполохом.
Лёха хотел отвезти ежа в ветеринарку, чтобы взять у него анализы, и если бы ёж оказался здоровым, то и мне можно было не волноваться. Но ёжик, хранитель моста, как сквозь землю провалился. Мы облазили берега речки-вонючки вдоль и поперёк, но его так и не нашли. Тогда Лёха объявил, что мы едем в травмпункт. Я ему, конечно, вначале не поверила и полезла гуглить: «Что делать, если тебя укусил ёж?», а погуглив, побежала быстрее него. Потому что рекомендация везде была одна: срочно ехать в больницу и делать прививку.
Через пятнадцать минут мы уже мчались на мотоцикле по свободной двухполосной трассе в ближайший городок.
К счастью, где находится городская больница, Лёха знал не понаслышке (пару лет назад отец возил его туда с пропоротой гвоздём ногой), так что искать не пришлось.
Обшарпанные, зловещие и мрачные коридоры приёмного отделения были пусты, однако женщина-администратор встретила нас недовольно, словно вероломных ночных гостей, и велела ждать в коридоре.
Врач появился спустя двадцать минут. Лет сорока пяти, худощавый, лысый и пьяный в стельку. Я думала, что образ пьяного врача – это такой киношный штамп, а потому растерялась. Повезло, что рядом был Лёха, который тут же принялся рассказывать, как я напала на маленького беззащитного ежа, стала тыкать в него пальцами, и что ежу просто ничего не оставалось, как укусить меня. И что неизвестно, кому больше нужны уколы от бешенства, мне или ежу, но ёж сбежал, и пришлось привезти меня.
Врач похихикал, охотно осмотрел малюсенькую точку на моём пальце и сказал, что нужна вакцинация. Шесть уколов. Один незамедлительно, а остальные потом: на третий день, на седьмой, через две недели, через месяц и спустя три месяца после первого укола.
Я расстроилась. Какой-то маленький ёжик, а столько проблем. Но делать было нечего, и я дала себя уколоть.
Глава 24
Обратно в посёлок мы вернулись в первом часу и почти сразу разошлись по комнатам. Я написала маме, что у меня всё в порядке, и легла в кровать. Однако не успела задремать, как с улицы донёсся звук подъезжающей машины, а следом загрохотала калитка и раздался стук. Кто это в такой час мог приехать к Лёхе? Точно не родители – они бы стучать не стали. Все местные в лице Антона были предупреждены. Если только московские друзья? Я выскочила в холл, намереваясь разбудить Лёху. Но он уже спускался с лестницы. Недовольный, взъерошенный, с Мусей на руках.
– Полиция, – неохотно пояснил он мне. – Сиди и не высовывайся. По легенде, я один и крепко спал.
Сунув ноги в кроссовки, он выпустил кошку на крыльце, ещё сильнее взлохматил волосы и отправился разбираться прямо в трусах.
Из-за разросшихся кустов жасмина разглядеть с первого этажа, что происходит за забором, было невозможно, поэтому я побежала наверх, в спальню Лёхиных родителей и, предусмотрительно не включая свет, прильнула к окну.
Перед калиткой стояла полицейская машина, а возле неё два полицейских и Лёха. Я напрягла слух.
– Нам поступила жалоба, – сказал полицейский. – Хулиганство и управление транспортным средством в нетрезвом виде.
– Так, – Лёха понимающе покачал головой. – А я тут при чём?
– На тебя поступила.
– На меня? – ахнул Лёха. – Хулиганство в нетрезвом виде? А какое?
– Какое? – Полицейский посмотрел на своего напарника.
– У меня зафиксировано – хулиганство.
– Очень жаль, – сказал Лёха. – Но я спал и, увы, ничем не могу вам помочь.
