Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Я решила, что не буду рассказывать Лёхе, что Оля украла Мусю. Пройду через свой участок и скажу, что нашла её в малине. Раз уж Оля уезжает, незачем множить негатив, хотя она его и заслужила. Трудно было представить, что сделает Лёха, узнав, что она покушалась на его драгоценную Мусю.
Но стоило мне войти к себе во двор, как со стороны участка Криворотовых до меня донёсся громкий женский смех. И смеялась, очевидно, не одна девушка. Хохот напоминал закадровый заливистый смех в ситкомах, словно кто-то внезапно переключил канал и, вместо моего тихого утреннего артхаусного фильма, началась пошлая комедия с глупыми шутками.
Завидев знакомые места, Муся принялась выкручиваться. Я спустила её на траву и отправилась в малинник, взглянуть на источник сего дивного звука. И то, что я оттуда увидела, привело меня в такое замешательство, что впору было хвататься за телефон и звонить тёте Любе.
Лёха в своём традиционном дачном образе «мужчины, которого вы заслужили» выделывал всякие трюки на турнике, а внизу вокруг турника стояли три писаные красотки и, восхищённо глядя на него, веселились.
Чёрненькая, рыжая и блондинка – полный набор по классике. Иствикские ведьмы, не иначе. Они явно были московские. Расфуфыренные, накрашенные, с блестящими уложенными волосами и голыми ногами, а шлейф от их парфюмов забивал даже запах малины у меня под носом. Дыхание перехватило, словно ударили под дых. Было бы смешно, если бы не было так больно.
Все мысли, все планы этого дня посыпались, будто карточный домик. Меня даже слова Анны Андреевны так не оскорбили, как то, что я увидела.
Паника и стыд. Именно то, чего я и боялась. Я ещё лиц этих девчонок толком не разглядела, а уже ненавидела их всеми фибрами души. Унизительное, мерзкое состояние, которое ты не в силах ни подавить, ни контролировать.
Утренние блинчики выглядели теперь издёвкой: прости, Варя, источник счастья Вселенной исчерпан. Ты же забыла про девочку, а значит, и всё хорошее, что у тебя было, закончилось.
Вчерашний инцидент с Олей теперь казался просто дурным сном, сменившимся настоящим кошмаром. Потому что, несмотря на то что я видела в шатре, в глубине души я прекрасно понимала, что Оле рассчитывать не на что, но у каждой из этих красоток есть шанс, а то и у всех троих.
Я ненавидела себя за все эти мысли. Они унижали и превращали меня в ту, кем я так боялась стать. В некое подобие Оли: неоправданные надежды, ревность, бессилие и рухнувшая в одночасье самооценка.
Как там сказала Анна Андреевна? Статистка в реалити-шоу? Вот именно так я себя и чувствовала.
Потом Лёха спрыгнул с турника, девчонки обступили его, и они какое-то время о чём-то тихо разговаривали, потом рыжая передала ему телефон, который держала, пока он кувыркался, и в ту же минуту над малинником весело заиграла мелодия моего звонка.
Это же надо было так попасть! Второй раз на те же самые грабли.
Лёха сразу повернулся на звук и терпеливо ждал, пока идут гудки. Делать было нечего, пришлось ответить. Он всё равно уже знал, что я позорно сижу в малине.
– Варя, ты где? – поинтересовался он отвратительно жизнерадостным голосом.
– В малине, – пошла я ва-банк. – Муся тут, если она тебе, конечно, ещё нужна.
– О! Ты её нашла! Круто! Слушай, можно мы к тебе зайдём?
– Кто это – мы?
– Ну ко мне подружки из Москвы приехали. Хочу тебя познакомить.
– А… э… Зачем? То есть почему ко мне?
– Сейчас придем – объясню. Так можно или как?
– Ну, заходите.
Через пять минут они все вчетвером стояли на нашей лужайке. Девчонки озирались, оглядывая участок, Лёха подался ко мне:
– Варя, знакомься. Это Зоя и Микки, – он показал на рыжую и блондинку, затем повернулся к чёрненькой: – А это Алиса.
– Очень приятно, – выдавила из себя я. – Можем сесть на веранде.
По правде говоря, это были просто слова вежливости, не более, однако Лёха немедленно оживился:
– Да, отлично, давай на веранде. А у тебя больше не осталось блинчиков? Потому что те мы уже съели.
Класс! Я готовила самые тонкие в мире блинчики и собирала малину ради вот этих непонятных девчонок! Но вслух я сказала:
– Осталось немного.
– Ну шикарно, – Лёха подтолкнул Алису: – Кончай стесняться. Проходи. Вон туда. Давайте все идём на кухню. Это вон тот домик.
Тут же взяв инициативу на себя, Лёха превратился в хозяина моего участка и принялся пояснять:
– Да, тут потеснее, конечно, но всё равно довольно уютно. Лилейники вон цветут. И бабочки. Алис, смотри: бабочки, – он подмигнул ей и толкнул Зою в бок. – Смотри: лежаки, хочешь позагорать? Могу намазать тебя кремом. Обувным.
– Я тебя сама намажу, Криворотов. Скипидаром.
– Только не скипидаром, – с усмешкой заметила Микки. – У него, похоже, от долгого сидения взаперти и так уже в одном месте свербит.
– У него свербит по жизни, – откликнулась Зоя.
Они поднялись на веранду, а я в растерянности так и осталась стоять на лужайке.
Лёха усадил девушек за столик и, крикнув: «Ща притащу» – подскочил ко мне:
– Ты чего, Варь? Напрягаешься? Да ладно. Они нормальные. Отвечаю. Приехали меня проведать. Забеспокоились из-за истории с твоей мамой. Решили, что я тут убиваюсь и страдаю, раз не выкладываю посты и не отвечаю на комментарии.
– Понятно. А зачем ты их позвал сюда?
– Так это же ради тебя!
– В смысле?
– Ты же видела, они шумные. И обязательно кто-нибудь спалит и доложит маме. И тебе придётся оправдываться и объяснять, почему ты закрыла на это глаза. А так никто ничего не заподозрит. Типа это твои подружки, и приехали они к тебе.
– Серьёзно? – Я ахнула. – А почему ты вообще решил, что я закрою на это глаза?
– Ну, Варь. – Он приблизился, наклонившись ко мне: – Мы же друзья. А друзья друг друга не сдают. Всё, давай, я за арбузом.
Глава 26
Лёха принёс и порезал арбуз, который привезли девушки. Я достала оставшиеся блины, нарезала сыр и помыла виноград. Потом влезла в мамины запасы с соками, занимавшими всю нижнюю полку в холодильнике, и взяла гранатовый в стеклянной бутылке.
Рыжая Зоя была самая бойкая, шумная и приветливая. Она то и дело перекидывалась с Лёхой шуточками, называла его по фамилии и пыталась разговорить меня. От неё исходило искреннее
