Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Коробка с предсказаниями! – обрадовалась я. – Ты сохранил её?

– Мама сохранила.

– Прикольно.

Откинув крышку, я погрузила руку в шуршащую кучку свёрнутых бумажек. Многие из них были мятые и чуть пожелтевшие от времени.

– Погоди, – Лёха остановил меня. – Давай по очереди. Я уже и забыл, что там.

Я протянула коробку:

– Тогда ты первый.

Он охотно переворошил бумажки и, достав одну, занял своё место напротив меня.

Наш ужин состоял из риса с овощами, неожиданно приготовленными Лёхой самостоятельно. То был его новый, удивительный для меня скилл, о котором, вероятно, не знала даже его мама.

– «Если потеряешься, просто встань на табуретку и ори. Я услышу», – прочитал он, и мы дружно закатились смехом.

– Это ты писал, – сказала я. – Даже почерк проверять не нужно.

Он подвинул коробку мне:

– Твоя очередь.

– «Если Варя говорит: „Я ни за что туда не полезу“, – жди пять минут. Она полезет первая», – я едва дочитала до конца, начав хохотать уже после слова «Варя».

– «Тот, кто засунет лягушку в чью-то кроссовку, сам получит от жизни жабу!» – глядя на следующую бумажку, Лёха с пониманием покачал головой. – В этом вся ты. Одни угрозы.

– Да! Потому что я эту жабу тогда чуть не раздавила. И потом плакала от того, что представила, как могла наступить на неё, – я поёжилась. – Мне и сейчас её жалко.

– Жалко раздавленную в твоём воображении жабу? Кишки которой размазались по стельке и запеклись от жары?

– Фу-у-у! Заткнись немедленно! Я же только поела!

– Да я ещё не начинал, – Лёха оживился. – Хочешь, расскажу, как бы ты потом ходила в этих кроссовках с «жабьим соусом»?

– Прекрати!

– А потом после каждого шага оставался бы маленький слизистый след.

– Я сейчас в тебя чем-нибудь кину.

– Да, подожди! – Синие глаза уже горели озорством. – А теперь представь: ты заходишь домой, снимаешь обувь… а оттуда – хлюп. И на носке отпечаток. Такой… полупрозрачный, с пузырями.

Я схватила со стола полотенце и кинула в него. Попала прямо в лицо. Быстро скомкав, Лёха послал полотенце обратно мне. Я увернулась, однако, как только оно оказалось у меня в руках, не раздумывая, ринулась в атаку. Вскочила и размахнулась, пытаясь достать Лёху. Он резко отпрянул, но не рассчитал. Стул покачнулся и, пару секунд пробалансировав на задних ножках, опрокинулся назад вместе с Лёхой.

– Прости! – Давясь от смеха, я бросилась к нему.

– Ничего, всё нормально, – сдавленно отозвался Лёха. – Кажется, я уже начинаю привыкать к такому.

Я присела рядом на корточки. Лёха лежал на спине и щурился от света лампы под куполом шатра.

– Точно ничего не болит?

– Только самолюбие, – он улыбался. – Упал, как мешок картошки.

– Ты драматизируешь. Твой завал выглядел вполне элегантно.

– Конечно. Особенно момент, когда я пытался зацепиться за воздух.

– Очень плохо, что не зацепился. Минус балл за исполнение.

– Может, за технику и минус балл, но плюс два за артистизм.

– Угу. Только у тебя штаны треснули, артист.

Лёха вскочил в мгновение ока и принялся осматривать джинсы со всех сторон, комично выкручивая ноги и сворачивая шею, чтобы взглянуть на свой зад.

– В смысле?! Где? Не вижу. Можешь показать?

– Шутка. – С горделиво поднятой головой победителя я вернулась на своё место. – Продолжим?

Тяжело вздохнув, Лёха сел обратно и, обиженно сложив руки на груди, сделал вид, что надулся.

– Настроение пропало. Ты коварна и лжива. Сначала унизила, потом добила.

– Я творец настроения.

– Ты коварная манипуляторша.

Ответить на этот выпад я не успела, потому что возле входа в шатёр неожиданно нарисовался Антон.

– Ты чё здесь делаешь? – Лёха удивлённо привстал.

– Калитка была открыта.

Лёха метнул в мою сторону осуждающий взгляд.

– Ну конечно. Зачем закрывать калитку? Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Может, ещё для цыган и торговцев навозом табличку повесить «Открыто. Входить без стука»?

– Я, вообще-то, не цыган, – Антон быстро окинул взглядом стол, наши тарелки и коробку с бумажками. – Слушайте, мы тут с ребятами подумали, раз вы всё равно тусите, может, мы с вами посидим? Давно же не общались.

Он посмотрел на Лёху.

– А как вы узнали, что мы тусим? – поторопилась выяснить я.

Антон с ухмылкой закатил глаза:

– Твой хохот, Варь, за версту слышно.

– Чё, правда? – Я закусила губу.

– Ну так что? – Он снова посмотрел на Лёху, а тот в свою очередь на меня.

– Нет, прости. У нас свидание.

– Не понял. – Антон завис. – Вы типа больше не в контрах?

Лёха быстро встал, подошел к нему и, обняв за плечи, увёл, а вернулся уже один.

– Прости, пришлось ввести его в заблуждение, иначе бы не отстал. Не мог же я сказать, что ты меня держишь на электроошейнике с кнопкой «Пуск» на мамином номере.

– Об этом и так все знают.

– Опять ты всё путаешь, Варь. Они об этом слышали, но, как на самом деле, не знают. Знать – это видеть своими глазами. Всё остальное – болтовня и слухи.

Следующие два часа мы мирно перебирали бумажки со смешными детскими предсказаниями. И хотя Лёха всё равно комментировал каждую, воевать с ним больше не хотелось.

Некоторые записки мы совсем не помнили, словно писал их кто-то чужой нашими почерками. Некоторые помнили чуть ли не дословно.

«Найдёшь малину без червяка, тебя ждёт удача», «Кто съест последнюю печеньку, к тому придёт Дядька», «Заиграют „В небе тают облака“ – беги без оглядки», «Будь осторожен с немытыми сливами», «Кто найдёт синюю прищепку под вишней, тому ничего не будет», «Если два человека одновременно сказали одно и то же – это знак», «Сегодня кто-то посмотрит на тебя и не сможет отвести взгляд»…

В шатре стало жарче, чем на улице, и из-под полога повеяло приближающейся ночной свежестью. Оставив ностальгическое развлечение, мы выползли в сад. Лилии благоухали, будто кто-то пролил на клумбу пузырёк с ароматизатором «Летний вечер». У соседей напротив хлопнуло окно. Где-то вдалеке играла музыка. С футбольной площадки над всем посёлком разносились девчоночьи весёлые визги. По улице, тихо переговариваясь, прошли люди. Всё будто только оживало. А некоторые, вроде Марка, вероятно, готовились отправиться на ночную пробежку.

– Всё-таки быть маленькими хорошо, – сказала я, сладко потягиваясь. – Жаль, что мы этого не ценили тогда.

– Мы ценили – просто не осознавали. Это не одно и то же, – Лёха тихо взял меня за руку. – Можем просто погулять по улицам.

– Или сходить на люцерновое поле. Хоть там сейчас и не так красиво, но зато слепней нет.

– Поле так поле, – согласился он. – Главное, чтобы нас никто из ребят