Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Если бы ещё не эта фотография, то, может, всё и ограничилось бы всплеском обсуждений, парой мемов и сотней занудных комментариев про неэтичность. Однако интимность снимка превратила её гнев не в протест, порицающий нарушение личных границ, а в скандал с аморальным оттенком. И теперь все уверены, что она не только «орёт на детей», но ещё и вводит в заблуждение чужих сыновей.
С чувством опустошения я откинулась на подушку и уставилась в потолок.
Что же делать? Как ей помочь?
Записать ответное видео? Рассказать, что произошло на самом деле? Не вариант.
Они скажут: «Всё понятно. Мамина дочка». А потом кто-нибудь разнюхает, что она бросила нас с папой, и это станет точкой невозврата.
Написать тем идиоткам и… пригрозить? Поговорить? Извиниться? Что вообще с ними делать?
Лёха предлагал разрулить своими способами, но мама отказалась и взяла с него слово ничего не предпринимать. А она знала, что говорит. Мама варилась в этой сфере уже много лет.
Она привыкла думать стратегически, просчитывать реакции и планировать каждый свой ход.
Да, сейчас она оступилась. Но это не значит, что она беспомощна и не найдёт решение.
Чем дольше я об этом думала, тем яснее понимала, что лучшее, что я могу сделать для неё, – это сохранять спокойствие и подыскать ей какое-нибудь занятие, чтобы отвлечь. В конце концов, для мамы будет полезно вынырнуть из соцсетей в реал, чтобы вспомнить, что здесь тоже довольно неплохо.
Звук уведомления о сообщении вырвал меня из наметившегося конструктива. Я машинально взяла телефон, приготовившись к очередному Диминому упрёку, однако имя отправителя заставило подскочить на кровати.
Уже потом я винила себя в поспешности: стоило подумать, прежде чем открывать это сообщение, но сделанного было не вернуть.
Геннадий:
«Думала, спрячешься от меня, дура? Теперь я знаю, где тебя искать. Жди в гости! Обожаю дачи».
Кровь прилила к затылку. Этого ещё не хватало!
На часах было уже двенадцать, но я всё равно набрала Галкин номер.
– Галь, прости, что поздно, но это очень-очень важно.
– Ничего страшного, я не сплю, – весело откликнулась она. – Что случилось?
– Гена написал, что знает, где я.
– Вот блин. Но я ничего не говорила. Клянусь.
– Тогда как он узнал?
– Может, просто запугивает?
– Нет. Он написал про дачу.
– Хм, – в трубке повисло молчание. – Раз так, наверное, тебе лучше сваливать оттуда.
– Куда сваливать? Мы тут с мамой.
– Ну, уговори её поехать в какое-нибудь путешествие. Я не знаю, Варь. Просто уезжай.
– Ага. А что сказать маме? Собирайся, Гена едет на шашлыки?
– Скажи, что тебе срочно нужно сменить обстановку. Придумай что-нибудь.
– Это вообще капец как некстати. Тут у неё неприятности как раз…
– Оу, – Галкин голос неожиданно повеселел. – Видела я эти неприятности на букву «Л». Помню, как он в школу к нам приезжал. А теперь вот такой поворот. Как ты сама-то в этом смысле? Или больше не любишь его?
Ей не стоило заговаривать об этом, потому что я и так была на пределе.
– Отлично, Галь, именно об этом я и хотела, блин, поговорить! Мама в купальнике стала мемом, Лёху шипперят с ней по всем пабликам, Гена грозит приехать на чай с бензопилой, и вот сейчас самое время обсудить, кого я, по-твоему, люблю! Обожаю твою тонкую эмпатию.
– А что такого я спросила? Хотела лишь узнать, как ты к этому относишься. Мне бы было неприятно. Даже если бы любовь прошла. А если нет, то…
– Перестань, – оборвала я её. – Умоляю, скажи лучше, где сейчас Гена.
– Сегодня к отцу уехал. Так что без понятия.
– А может, он просто выяснил, что я на даче, но на какой не знает?
– Может. Хочешь, прощупаю почву?
– Очень хочу!
– Тогда ты мне расскажешь подробности?
– Какие ещё подробности?
– Ну как так получилось, что у них роман?
– Нет никакого романа, Галь! Обычная подстава.
– Но это же не фотошоп?
– Нет. Но контекст другой.
– Ладно, – Галка разочарованно вздохнула. – Но я всё же надеюсь на большее доверие с твоей стороны.
– Я тебе всё расскажу. Просто сейчас нужно понять, как быть с Геной.
– Хорошо. – Её голос потеплел: – Как узнаю, что там, позвоню.
– Спасибо. Люблю тебя.
– И я!
Мысли о помощи маме стремительно вытеснились тенью навязчивых московских страхов. Теперь я только и думала о том, как, не вдаваясь в подробности, убедить её, что нам срочно нужно уехать. В принципе, идея детокса вполне могла сойти в качестве аргумента, а потому засыпала я с ощущением, что нахожусь в одном шаге от идеального плана.
Глава 18
Я проснулась около одиннадцати. И сразу поняла: что-то не так.
Из кухни не доносились звуки музыки, которую мама включала по утрам, в студии тоже было тихо – никаких признаков жизни.
Я вскочила и, не одеваясь, сбежала вниз. Мама лежала в кровати с открытыми глазами и страдальческим выражением лица.
– Можешь посмотреть, что там, – несчастным голосом попросила она, едва завидев меня.
– Где там?
Она взяла с одеяла телефон и протянула мне.
Я схватила его, однако, вместо того чтобы включить, нажала на кнопку отключения. Телефон издал тихое дребезжание и вырубился.
– Ты чего? – Мамины и без того большие глаза стали ещё шире.
– Не нужно никуда смотреть. Всё. У тебя будет нормальный полноценный отпуск. Все люди в него ходят. И это значит – не берут работу на дом, а занимаются чем угодно, но только не работой.
– Варь, я не могу.
– Можешь.
– А как же мои статьи?
– Пиши без Интернета.
– Ты что? Так не получится. Нужно подыскивать примеры и дополнительные материалы.
– Тогда не пиши. – Я подсела к ней на кровать и проговорила со всей нежностью, на какую была способна: – Давай уедем куда-нибудь? Просто на машине. Вдвоём. Сядем прямо после завтрака и отправимся… Ну, например, в Питер. Как тебе идея? Я могу тоже не пользоваться телефоном – только если посмотреть маршрут.
– В Питер? Вдвоём? – Она неопределённо повела плечом. – В принципе можно. Я люблю Питер.
– Вот и отлично! – Я радостно поднялась. – Пойду готовить завтрак. Поедим и выдвинемся.
– И ты так запросто откажешься от обязательств перед тётей Любой? – Она посмотрела с подозрением.
– Да. Без проблем, – ответила я наигранно беспечным тоном. – После вашего пляжного
