Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Нет. Извини. Уговаривать и следить – это точно не моё.
– Но ты же следила за мной, притаившись в малине.
– Ты опять! – Я встала, почувствовав, что краснею.
Но Лёха тут же вскочил мне навстречу и, широко расставив руки, преградил путь:
– Стопэ. Тюрьма под охраной. Хочешь выйти – с тебя выкуп.
– Теперь я понимаю, почему ты решил податься в таможню, – я шагнула в сторону, чтобы обойти его, но он так же быстро переместился и снова загородил дорогу.
– Заключённая, побег не удался. С вас сто тысяч.
– Сто тысяч чего?
Он бросил беглый взгляд на стол:
– Сто тысяч мандариновых шкурок.
– Ладно.
Я взяла одну шкурку, выцарапала на ней ногтем цифры одна тысяча и передала ему.
Лёха с серьёзным видом взял её, потёр пальцами, затем поднял, проверяя на просвет:
– Хм. Подлинная. Серия А, выпуск свежий.
– Наисвежайший.
– Хорошо. Валюта у вас имеется, а декларация на неё есть?
– Есть, но вначале покажите свою лицензию на досмотр.
– Заметь, – Лёхин взгляд сделался хитрым. – Не я это предложил. Просто чтобы потом ты не говорила, что это не тот стиль общения, который тебе приятен.
– А мандариновой шкуркой в лоб?
– А арест на пятнадцать суток?
Он сделал шаг вперёд, подталкивая меня обратно к качалке, но я вцепилась обеими руками в стол.
Тогда он обхватил меня за талию и поднял, пытаясь оторвать от стола.
– Не пойду обратно в тюрьму! – завопила я.
– Всё это, конечно, очень мило, – за нашими спинами неожиданно раздался мамин голос. – Но, Лёша, ты в курсе, что у нас большие неприятности?
Лёха резко выпустил меня, отступил назад и убрал руки за спину:
– Простите, Елена Аркадьевна, это не то, что вы подумали.
– Я ничего не подумала. Ты слышал мой вопрос?
Выражение лица у мамы было напряжённое и строгое, так что я сразу поняла: случилось нечто серьёзное.
– Что-то про неприятности, – отозвался Лёха.
– Ты давно заходил в Сеть?
– Утром. Когда проснулся.
– Ну тогда самое время почитать комментарии на своей странице.
Глава 17
Под Лёхиными последними глумливыми фото с фрисби набралось около двухсот комментариев.
«Я реально хочу это развидеть».
«В первый момент подумала: мама. Потом: о боже, нет, НЕТ!»
«Лёх, если ты это читаешь, – моргни дважды, если она держит тебя в заложниках!»
«Почему взрослые тётки лезут к парням, которые просто добрые и красивые?»
«Мем о 18+ превращается в кринж 38+, Лёш!»
«Кто-нибудь, сбросьте локацию. Выезжаю спасать мальчика».
«Теперь понятно, откуда у неё такой „профессиональный подход“ к молодёжи».
«Кожа на плече блестит на солнце. Так реалистично дипфейк не делает».
«И это человек, который учит других, как строить здоровые отношения?!»
«Интересно, она это тоже считает „психотерапевтической практикой“?»
«Этот зонт видел слишком многое…»
Сначала мы вообще не поняли, о чём речь. Но, когда Лёха долистал до прикреплённой к одному из комментариев фотографии и раскрыл её, я ахнула.
Половину кадра закрывал белый призовой зонт, а за ним, будто прячась от любопытных глаз, – мама и Лёха в провокационной близости друг от друга, и он поправляет ей волосы так, словно вот-вот поцелует.
Кроме того, из-за зонта и маминого открытого купальника без бретелек всё выглядело так, будто на них нет одежды. Два полуголых человека, сблизившиеся в двусмысленной позе, и зонт, закрывающий ровно столько, чтобы включилось воображение.
– Э-э-э, – озадаченно промычал Лёха.
Я посмотрела на маму:
– В смысле?
– Что – в смысле?! – раздражённо вспылила она. – Я как чувствовала, что они не успокоятся и сделают какую-нибудь подлость.
– Но это как бы не про целлюлит, – я всё ещё находилась в потрясении.
– Угу, – Лёха откинул телефон на подушки качалки. – Это про горчичный соус в волосах.
– Я понимаю, что эта ситуация тебя ничуть не задевает, – выдала мама ему с язвительной претензией. – Но моя репутация готова вот-вот полететь к чертям из-за твоего идиотизма.
– Мне тоже не нравится, что так получилось, – Лёха пристыженно поморщился. – Я напишу, что это неправда.
– Ага, как же! Послушают они тебя. Теперь, чем больше будешь отпираться, тем хуже.
– Да ладно, не переживайте, – Лёха наконец взял себя в руки. – Я что-нибудь придумаю.
– Нет! – воскликнула мама чересчур громко. – Не вздумай ничего придумывать! Достаточно. Просто исчезни из своих сетей! Понял?
– А что я такого сделал, что вы на мне срываетесь? Хотите, я напишу этим девчонкам, чтобы они признались, что нарочно оклеветали вас? То есть нас. Ну в смысле, что всё не так.
– Блин, Лёша! – Мама была на грани яростного срыва. – Я готова задушить тебя голыми руками! Сказала – ничего не делай, значит, слушайся меня.
– Ладно-ладно, – Лёха выставил перед собой руки, как бы призывая её успокоиться. – А что вы будете делать?
– Тебя это не касается!
Я сидела словно набрав в рот воды. Понятно, что это фото было подставой, но у меня от него поползли мурашки, как если бы это было правдой.
Дикость, конечно, но фантазия опережала здравый смысл. Потом я представила, каково теперь будет маме, с учётом Лёхиной репутации, и тоже запаниковала. А что, если это увидит папа? Он, конечно, допускал, что в один прекрасный день у мамы может появиться мужчина, но мужчина – это не Лёха, который был всего на год старше меня. Возможно, у меня получится папе всё объяснить, но осадок точно останется, и он загрузится ещё сильнее, чем прежде.
– А у вас там чего? – спросил Лёха осторожно. – Чё пишут?
– Не вздумай даже заходить на мою страницу!
Такой рассерженной я видела маму чуть ли не впервые.
– Не, ну а так-то вы вполне себе фотогенично получились, – попытался успокоить её Лёха. – Неудивительно, что у них случился коллективный сердечный приступ. Я бы такое лайкнул.
– Я тебе дам фотогенично! Я тебе дам лайкнул! Я не твоя мама! Так врежу, мало не покажется. Какие проблемы в твоём воспитании?! Да пороли тебя мало – вот какие! – Она сжала кулаки.
– Мама, контроль над гневом! – поспешила напомнить я, пока она не зашла ещё дальше.
– Никакого контроля не будет! Я должна проораться, – произнесла она неожиданно спокойным голосом, но потом снова закричала на Лёху: – Потому что иначе меня завтра госпитализируют с нервным срывом!
– Да, конечно, – миролюбиво согласился Лёха. – Кричите, если вам станет легче. Я готов.
С глубоким вдохом мама набрала воздух в лёгкие, но потом так же шумно его выдохнула и рухнула на стул:
– В этом доме есть что-нибудь выпить?
Это происшествие очень сильно её задело. И хотя внешне после медитации она немного успокоилась, переживания не отпускали её ни
