Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова
– Молодцы, парни! А теперь собирайтесь-ка домой. Баба Зина пусть отдыхает, а мы с вами дома ещё наобнимаемся всласть!
– А лепёшек нам напечёшь? – тоненьким голоском спросил Стёпушка.
– И лепёшек, и коврижек напеку! И молока парного дам, ты ведь, Стёпушка, любишь парное молоко больше, чем мамку родную!
Мальчик кивнул и, застыдившись, опустил голову. Иван же, оттолкнув брата, спросил, обнимая мать за шею:
– А папка когда приедет? Я к папке хочу!
Матрёна потрепала Ивана по жёстким, непослушным волосам и улыбнулась.
– Сегодня и папка приедет! Вся наша семья снова будет в сборе.
– Папка приедет! Папка приедет! – во всё горло завопили мальчишки и выбежали один за другим на улицу под проливной дождь.
– Баб Зинаида! Я мальчишек повела домой! Спасибо тебе! – прокричала Матрёна.
Бабка Зинаида хлопотала в сенях, громыхая пустыми вёдрами. Она помахала мальчикам рукой и растянула губы в широкой, доброй улыбке.
– Прибегайте, сорванцы, не забывайте меня!
Матрёна выскочила за сыновьями, и, весело смеясь, все трое побежали к своему дому.
* * *
Поздно вечером, когда Иван и Стёпушка уже крепко спали – каждый на своей лавке, в дом, скрипнув дверью, вошёл Тихон. Матрёна сидела рядом с лучиной и пришивала заплаты к порванным шароварам. Увидев мужа, она встрепенулась, отложила шитье в сторону и подбежала к нему. Положив руки на широкие плечи, она поцеловала его заросшее густой бородой лицо.
– Тиша! Тишенька! Как же я по тебе соскучилась! – прошептала Матрёна.
– Ну здравствуй, жёнка!
Тихон бросил в угол свою потрёпанную котомку, подхватил Матрёну на руки и понёс в горницу. Задёрнув цветастую занавеску, он опустил её на кровать, стянул с себя штаны и рубаху и навис над Матрёной – сильный, мускулистый, терпко пахнущий мужским потом.
– Соскучился, да так, что нет сил ждать! – низким, хриплым голосом проговорил Тихон.
Он задрал Матрёнину ночнушку и овладел ею. Матрёна вскрикнула, обхватила руками шею мужа и утонула в его неистовой страсти…
Спустя полчаса Матрёна накрыла мужу на стол и тихонько, чтоб не разбудить детей, позвала его:
– Тиша, иди отужинай! Картошку вот сварила, садись, покушай.
Тихон сел за стол, откусил полкартошки и задумался.
– Что с тобой, Тиша? Ты сам на себя не похож вдруг стал! О чём запечалился? – спросила Матрёна, подсев к мужу.
Тихон взглянул на неё, глаза его были полны тревоги, и Матрёне стало не по себе, в душу тут же закрался непонятный страх.
– Да скажи же уже, Тиша, не томи! – взмолилась она.
Тихон посмотрел на неё и процедил сквозь зубы:
– Отец вернулся в деревню.
На мгновение в маленькой кухне повисла тишина. Потом Матрёна прижала дрожащую руку к губам и прошептала:
– К-как в-вернулся? Не может этого быть, Тиша! Он же умер…
– Все так думали, а оказывается, не умер. Живее всех живых! Такие, наверное, вообще не умирают! Не берёт их смерть! – горько усмехнулся Тихон.
Матрёна ахнула. Такого она совсем не ожидала! Ей так хотелось забыть навсегда о том, что случилось с ней по вине свёкра! Ей так хотелось спокойно жить со своей семьёй и ничего не бояться, не вспоминать прошлое! У неё почти получилось, целых пять лет они с Тихоном жили спокойно, в любви и согласии. Но теперь… Теперь её мучитель вновь будет рядом.
Что же ей делать? Как одолеть этого поистине бессмертного Кощея? Куда деться от него? Матрёна не знала…
Глава 12
Семейная жизнь
Целых пять лет Матрёна прожила с мужем. Это было счастливое время. Забрав Матрёну с сыновьями от ведьмы Упырихи, Тихон привёл их из леса в неуютный, почти развалившийся домишко покойного дядьки, и они потихоньку начали обживать и восстанавливать его. После жизни в лесной избушке Матрёна легко справлялась с неудобствами и трудностями в быту. Совсем скоро старенький дом обновился, наполнился уютом и счастливыми голосами молодого семейства.
Поначалу Матрёна почти не выходила со двора: во избежание сплетен и пересудов, она сторонилась людей и всякого общения. Со свёкром и свекровью она, к счастью, тоже не встречалась. Тихон не захаживал больше в родительский дом, и сами родители к нему тоже не наведывались. Матрёна не спрашивала о свёкрах, она даже думать о них не желала. А потом внезапно умерла Анна Петровна. Печальную весть Тихону был послан рассказать соседский мальчишка.
На похоронах матери Тихон, обычно спокойный и тихий, вдруг сцепился с отцом не на жизнь, а на смерть. Их еле-еле разняли мужики, пришедшие попрощаться с покойницей.
– Я всё равно убью тебя! Отомщу тебе, скоту, за мою Матрёну! – заорал Тихон, брызжа кровавой слюной.
Он попытался вырваться из рук мужчин, которые едва держали его. Яков Афанасьич вытер кровь с разбитого лица, проклиная сына, на чём свет стоит.
– Щенок неблагодарный! Из-за какой-то вредной бабы драться на отца полез! Стыда у тебя нет!
Эти слова ещё больше раззадорили Тихона. Он покраснел от ярости, сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
– Я стыжусь только того, что ты мой отец!
После этих слов Тихон сплюнул в сторону и пошёл прочь. В тот день он крепко напился и приполз домой на карачках.
– Тиша, ну что же ты, миленький… – заплакала Матрёна, увидев мужа, лежащего у порога. – Я ведь думала, с тобой случилось что! Вся извелась, обыскалась!
Тихон так и не смог переползти через порог, уронил голову на пол и захрапел. Матрёна еле затащила его в дом, да так и оставила на полу, только вытерла с лица Тихона кровь и слюну да прикрыла его сверху одеялом, чтоб не простудился.
А через несколько дней до Тихона и Матрёны донеслась новость о том, что Яков Афанасьич прогнал Настасью, заколотил окна в своём большом доме и уехал из деревни неизвестно куда. Вскоре после этого кто-то и вовсе пустил по деревне слух, что он помер в дороге, да там, на чужой сторонке, его и схоронили.
– Ну и слава богу, что помер! – зло проговорил Тихон. – Я не смог убить, но моя месть, видать, его всё-таки догнала.
Матрёна ничего не сказала на это, но в глубине души она испытала огромное облегчение. Будто камень, что постоянно лежал на её душе, вдруг превратился в песок, рассыпался, смылся горькими слезами. И ей наконец стало легко и радостно. Теперь были лишь они с Тихоном и их дети. Больше никто в мире не мог им помешать стать счастливыми.
* * *
