Поминки - Роман Валерьевич Сенчин
Осенью я все-таки постараюсь приехать – документы по наследству выдадут через полгода после смерти мамы. Полгода наступит десятого августа, но в августе я не смогу. Надо договориться с тещей, чтобы она подменила меня в сентябре, помогла жене с ребенком. А я сюда на неделю…
За огородом, за ивами, за прудом, за основной деревней, которая на той стороне пруда, – цепь холмов. Именно цепь – почти одинаковые, по линии. Раньше, затосковав, я фантазировал, что это развалины древней, занесенной землей, заросшей стены.
За этой стеной дорога в Туву. Официально – федеральная трасса «Енисей», а в народе называют ее по-старому: Усинский тракт.
Много по ней наезжено; почти каждый год я бываю на своей так называемой малой родине. В первые годы чаще и дольше, потом реже и короче. Но почти каждый год хотя бы на три-пять дней стараюсь вырваться.
Там я родился, там вырос, и когда долго живу без Тувы, мне становится душно. Физически душно. И она начинает сниться почти каждую ночь. Такие сны не врачуют, не радуют, не дают сил. Наоборот – высасывают энергию.
Никуда не денешься от снов. Не вырежешь из памяти место, где родился, где познакомились мои родители… Мама, как и отец, сменила много мест работы, перепробовала много профессий, но главная (что называется, призвание) у нее была одна: она была актрисой. В актерство заглядывал и отец.
Мама окончила театральное училище или, может быть, культпросвет (где? в Кызыле, в Минусинске? Красноярске?), играла в театрах в Барнауле, Уссурийске, Владивостоке, Кызыле, Минусинске, снова в Кызыле. Отец во время службы в армии занимался в театральной студии, которой руководила режиссер Людмила Бузина (нашел о ней несколько упоминаний в интернете). Потом он жил в Красноярске, и году в шестьдесят восьмом его пригласили в Тувинский муздрам. Он приехал и встретил маму.
Кызыл, Тува для него, как я заметил, были клеткой, из которой он хотел выбраться, вернуться в родной Красноярск. Помню бурные обсуждения, иногда перераставшие в ссоры, переезжать или нет; мама все время ссылалась на свою больную маму, мою бабушку – бабу Валю. А у отца мама была в Красноярске – баба Наташа.
Расстояние между Кызылом и Красноярском километров восемьсот – по сибирским меркам немного, – но это разные миры. Красноярск – почти европейский город, даже природа напоминает природу средней полосы, нечто вроде Волги в районе Жигулевских гор. А Кызыл и окрестности – настоящая Азия. Центральная Азия (не та, что теперь называется Центральной, бывшая Средняя, а настоящая Центральная, с обелиском «Центр Азии»). Горы, степь, быстрые реки, юрты, отары овец, всадники.
В этих скудных степях рождались племена, которые рвались на богатый запад, рушили стены, убивали горожан, вытаптывали возделанные поля табунами…
Кызыл в середине восьмидесятых был еще почти русским по составу населения, советским по архитектуре, но национальный колорит чувствовался и постепенно усиливался. И некоторая отдельность от остальной страны была. «Поехал в Россию» – означало отправиться за Саяны, в Хакасию или Красноярский край и дальше. Хотя Тува с сорок четвертого находилась в составе России, а та в свою очередь в составе СССР.
Но да, это была не Россия. И русские там были не совсем такими, как за пределами Тувы. Недаром потом, когда они (мы) стали массово выезжать за Саяны, их (нас) стали там называть тувинцами.
Отец, красноярец, не мог там по-настоящему прижиться. Но вернуться на свою малую родину мешали преграды. Преградой была трехкомнатная квартира, которую, конечно, не поменять на равноценную в Красноярске. Кто просто так решит переехать из почти миллионного Красноярска в семидесятитысячный в то время Кызыл? Если и ехали, то специалисты, им жилье предоставляли предприятия, организации. Или военные, которым тоже предоставляли…
У бабы Наташи и ее мужа деды Коли (как и муж бабы Вали деда Сеня, он был неродной нам) – засыпушка, которую в конце сороковых построил израненный на войне отец моего отца – Петр Платонович Сенчин. Кое-как построил, из чего было, и вскоре умер…
(На сайте «Память народа» я нашел одного Петра Платоновича, связанного с Красноярском, вернее, Красноярским военно-пересыльным пунктом. Правда, фамилия у Петра Платоновича «Сеньчин». Национальность – украинец, 1913 года рождения. Призван из Москвы, Шмидтовский проезд. Но, может, это не мой дед.)
Преградой была и школа – семья мамы много переезжала, и она порой со слезами вспоминала, как ей трудно было в новых классах. «Катя общительная, а Рома-то как будет? И так учится еле-еле, а если все незнакомые, программы разные…»
Году в восемьдесят пятом (мне было, получается, лет тринадцать) баба Валя с дедой Сеней переехали – как оказалось, на время – из Кызыла в Минусинск, где у деда был большой, крепкий дом. Крестовый. Две комнаты, кухня и сени. Не сенки, а именно сени – размером как комнаты; они же – летняя кухня… В Минусинске климат лучше, зимы мягче – вот и переехали.
За их домиком в Кызыле надо было приглядывать. И это стало еще одной преградой отцовскому желанию увезти нас в Красноярск. Уехать из Тувы.
Да, Тува была для него чужой и в то же время стала местом действия его главной книги, которую он писал больше двадцати лет и от которой ничего, кажется, не уцелело…
Я мало что знаю и о нашей родове. Вот так чтобы сесть однажды вечером за стол и, попивая чай, расспросить родителей подробно, обстоятельно об их родителях, их бабушках и дедушках, я не додумался, точнее – как-то стеснялся, что ли. Или считал нелепым. Или… После того как я сделался издающимся литератором, такие расспросы могли выглядеть корыстными. Родители бы не упрекнули в этой корысти, что вот расспрашивает с целью писать, конечно, присочинив. Рассказали бы, но самому было неудобно, унизительно по отношению к ним играть роль интервьюера…
Ох, сложно сформулировать, остается надеяться, что кто-нибудь поймет, почему неудобно.
Познакомились родители в Кызыле, служили в муздраме, а потом, еще до моего рождения, переехали в Минусинск, стали актерами Минусинского театра. Не знаю, из-за чего произошел этот переезд. Может, отец настоял, или просто предложили лучшие условия. Проработали они там года два или три, а потом вернулись в Кызыл. Где я и появился на свет. (Опять же – почему вернулись? И почему в Кызыл, а не в Красноярск, к отцовой маме? Теперь не узнаю.)
Ну и вот в эти два или три года отец часто бывал в Минусинском музее,
