Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

– Миша, я не за этим, прекрати пошлить.

– Понятно, что не только за этим. Скажи еще, что этого и не было. Тебе хорошо рассуждать тут о высоком, а у меня, знаешь, яйца звенят, как чугунные шары. Даже ты мне сейчас кажешься довольно симпатичным.

– Жалеешь, что отпустил меня?

– Да ну тебя. У тебя же любовь, а я так, присунул бы кому-нибудь в поселке. Любовь тут бьет однозначно всех моих буфетчиц и продавщиц в военторге. Рад за тебя, друг, вот веришь – прямо рад!

– Эх, Миша, как все-таки жизнь хороша, да?

– Да? Я вот тоже так думаю каждый раз, когда свою очередную мечту встречаю. А потом грустно так и пусто. Но наверняка ты прав, и, пожалуй, поверю-ка я тебе на слово. Ладно, пошли, что-то старпом на нас грозно смотрит.

Первый день было еще ничего, а во второй море разгулялось не на шутку – штормило так, что укачивало даже на шестидесяти метрах. И еще хлопал какой-то лючок на корме. Командующий послонялся по рубкам, наотдавал ценных указаний штурманам, связистам и акустикам (попытался и механику, но у того был последний выход в море и подписанный приказ на увольнение в запас лежал в штабе дивизии, и механик, немного потерпев, спросил: «А можно я не буду вас на хуй посылать при людях? А то же вам с ними служить еще…» – на этом все и закончилось), и потом уже, когда посчитал, что научил, наконец, всех правильно нести службу, прицепился к этому лючку.

– Командир, почему у вас посторонние шумы? Вы демаскируете лодку, вы понимаете?

– Так точно. Лючок на корме оторвало какой-то при погружении.

– Лючок? Серьезно? А если – война? А? А если бы вражеские силы тут рыскали повсюду, а вы как кухарка крышкой по кастрюле гремите!

– Ну не рыскают же. А если бы рыскали, то, очевидно, уже прихлопнули бы нас.

– Командир, я не понимаю, отчего вы так спокойны?

– Оттого, что не война и мы на своих собственных полигонах находимся – не вижу ни единого повода кусать себе локти.

– Не видите? А вот я – вижу!

– На то вы и командующий, чтоб дальше всех видеть!

Командующего бесило, что командир явно над ним смеется. А больше бесило то, что делает он это так тонко и аккуратно, что формальных поводов прицепиться нет.

– Когда у вас следующий сеанс связи?

– В двенадцать ноль-ноль.

– Приказываю всплыть и задраить этот лючок!

– Товарищ командующий, я категорически против! На море шторм, и рисковать жизнями людей непонятно для чего я не намерен!

– А я – намерен! Что значит – «непонятно для чего»?! Вы же подводная лодка, а не баркас! Вы должны быть невидимы, ну так сделайтесь невидимыми! Шторм – так привяжите людей веревкой! Что, я не понимаю, такая сложность – закрыть лючок?

– Товарищ командующий, мы и так невидимы – здесь никого нет, кроме нас, на три квадрата во все стороны! Нас некому видеть, хоть бы мы и погремушки за собой тащили!

– Записать в вахтенный журнал: в управление кораблем вступил командующий!

– А у вас есть допуск к управлению кораблем такого типа?

– Командир, это уже хамство!

– Я знаю.

– Будьте добры, подготовьте командира отсека и командира кормовой швартовой команды для выхода наверх. На страховку – тоже офицера, никаких матросов и мичманов!

– Есть.

– Вот так бы и сразу!

* * *

Перед заступлением третьей смены в кают-компании было почти пусто. Половину личного состава, укачанного суточным штормом, тошнило по боевым постам и каютам, и стойкие к качке организмы наслаждались обильной едой – за себя и за того парня.

Миша складывал икру с бутербродов себе на один, а Слава с удивлением на него смотрел:

– Мишаня, а ты не лопнешь?

– Нет, Славик, у меня знаешь какой желудок эластичный?

– А лучше бы мозг, – прокомментировал замполит.

– Это было грубо, Сергей Семенович, – заметил командир.

– Да, товарищ командир, спасибо! Вот если бы не вы, то я бы сейчас с плачем убежал бы отсюда!

– А вы, товарищ командир, конспекты его по политической подготовке видели? – заступился сам за себя зам.

– Нет, конечно, что я, из ума выжил и мне посмотреть больше некуда?

– Ну а я-то видел!

– Ну тебе-то по должности положено, вот и терпи.

– Самый отвратительный конспект!

– Позвольте, а как же мой? – уточнил Слава.

– Твой тоже, но у него отвратительнее!

– Ха-ха! И тут я тебя обскакал, неудачник! Вестовой, а зачем ты мне это поставил? Я вижу, что суп, но к черту суп! Неси котлет, да побольше! Славик, а что ты не ешь почти ничего?

– Да что-то нет аппетита.

– К доктору сходи, что за подводник без аппетита! От отсутствия аппетита до потери любви к родине – один шаг! Скажите, Сергей Семенович?

– А мне почем знать?

– Ну кто у нас главный специалист по любви к родине?

– Пожалуй, особист. Я больше за любовь к партии отвечаю.

– А что, вот мне всегда интересно было спросить, да я все стеснялся, важнее: любовь к родине или любовь к партии?

– Михаил, я смотрю, тебе совсем делать нечего?

– Нет, ну я пока обстановка располагает, тащ командир! Не отрываясь, так сказать, от исполнения долга!

– Ну на берега-то смотри. Вячеслав, с командиром кормовой швартовой команды приготовьтесь к выходу наверх, там лючок какой-то хлопает, подозреваю, что над твоим отсеком. Командующий приказал задраить. На страховку… кого бы вам поставить…

– А давайте я, товарищ командир!

– Давайте, Сергей Семенович, давайте.

После всплытия командир долго маневрировал, пытаясь встать на волну и занять более выигрышное положение от ветра. Лодку бросало как щепку, и здесь, наверху, она была практически беспомощна перед стихией. Командующий, вступивший в командование кораблем, ушел на обед, поручив командиру доложить ему по окончании маневров об исполнении его приказания.

– И не возитесь там, не рассусоливайте: минут двадцать – и погружение!

– Так, – инструктировал командир Славу, командира кормовой швартовой команды Сашу (лейтенанта, но не за горами уже старлея) и замполита, – ваша задача проста: выйти, задраить лючок и быстро назад. Если там какие сложности, бросайте все на хуй и сразу назад, ясно? Постоянно находиться на страховке – это понятно? Сергей Семенович, теперь ты. Тебя прикуют у рубки цепью, страховочный привяжут, но вылет у него большой, если что – держи в руках и не бросай, это ясно? Слабину выбирай все время, внатяг держи. Все время внатяг, запомни! Рукавицы где твои? Какие, в жопу, перчатки? Эй! Дайте кто-нибудь политруку варежки!

Кормовая швартовая команда в полном составе толпилась в ограждении рубки.