Брошенцы - Аояма Нанаэ
— Понял, — кивнул Юдза. — Наверное, я мимо него проходил. Я работаю в пункте «Ракушки» на торговой улице Унада.
На этой улице я была всего раз — примерно полгода назад Ватая посоветовала мне купить там картофельные крокеты с мясом и картошкой. Если смотреть по карте, то это всего через один микрорайон от меня, но, если ехать на общественном транспорте, надо пересаживаться с электрички на автобус, и дорога занимает около полутора часов. Близко, но далеко.
— Спасибо, что выручили меня! — Я поднялась со стула, поклонилась человеку в тренче и снова села. Как я ни старалась, взгляд все равно цеплялся за нелепую одежду, но лицо Юдзы в отличие от его одежды вовсе не казалось нелепым. Если получалось не обращать внимания на то, что ниже шеи, становилось заметно, что у него удивительно правильные черты. Нос — тонкий, ровный, словно выточенный одним движением острого резца. Брови — симметричные. Глаза — узкие, чуть вытянутые, как две маленькие рыбки медака. Вчера вечером по телевизору показывали группу из нескольких мужчин с такими же правильными чертами лица: все как один в черных костюмах, они исполняли какой-то танец. С его внешностью он вполне мог бы быть среди них, но нет, в обычной жизни он в фартуке с изображением ракушки, у которой есть ручки и ножки, работает в химчистке — я вдруг почувствовала что-то вроде гордости за него как за своего товарища по цеху.
Но вообще-то одежда Юдзы не давала мне покоя. Зачем человеку, которому вполне достаточно надеть черный костюм и повязать обычный форменный фартук, чтобы выглядеть безупречно, напяливать на себя всю эту странную одежду?
— Эм-м… Юдза-сан, ваш наряд…
— Лучше скажите, кто это был.
— Вы о ком?
— Я о том человеке, который был на огороде, когда на вас напали дети. — Юдза обернулся и указал на вывеску «Сад счастья для всех». — Вы это видели?
Я вспомнила Тинаяму и ощутила болезненный укол в груди.
— Я видел, как вы бредете по улице, и решил последить за вами. Вы все время смотрели себе под ноги, вот и не заметили меня. Впрочем, между нами еще были эти дети.
— Могли бы и сразу помочь, не дожидаясь…
— Да, но меня больше интересовал тот мужчина с огорода. Он ваш знакомый?
— Скорее, клиент. Уже несколько лет каждую неделю он сдает нам в чистку свои рубашки.
— Тем не менее он сделал вид, что вас не знает.
— Ну, наверное, у него были какие-то срочные дела.
— Возможно. Прошу прощения, но я хотел бы кое-что проверить, не возражаете? — Юдза вошел в огород через деревянную калитку, через которую недавно вышел Тинаяма.
Мне стало любопытно, что он там хочет проверить, я встала со стула и приблизилась к ограде, чтобы понаблюдать за ним с улицы. Он уверенно зашагал между грядками и остановился перед небольшим холмиком земли — кажется, это был тот самый холмик, который Тинаяма насыпал с помощью своей лопатки. Юдза присел на корточки. С моего места не было видно, что он там делает, но, судя по его спине, которая покачивалась из стороны в сторону, можно было предположить, что он разгребает насыпь руками. Спустя некоторое время он обернулся, все еще сидя на корточках, и помахал мне рукой, как бы подзывая к себе, — его ладонь была перепачкана в земле. Я оглянулась, чтобы убедиться, не возвращается ли вдруг Тинаяма, а затем, с некоторой опаской, зашла в огород.
— Посмотрите. — Юдза указал на выглядывавший из земли маленький, примерно с ноготь большого пальца, кусочек ядовито-желтой ткани. Этот клочок имел форму неправильного треугольника и был похож на краешек какой-то вещи, рассмотреть которую целиком не представлялось возможным, так как она была под землей.
— Что это?
— Не знаю. Давайте попробуем вытащить. — Юдза ухватился за треугольный хвостик и потянул. Ядовито-желтая ткань натянулась, и спрятавшаяся в земле ее часть медленно начала выходить наружу, как выходит из земли корень дикого ямса, когда тянешь растение за стебель. — Так, тут у нас… — Он извлек вещь из земли и осторожно положил на землю. Это была пара легинсов из эластичного материала. Я подумала, что он, наверное, быстро сохнет. — Штаны для йоги, что ли? — Юдза поднял их за краешек. Я никогда не занималась йогой, но в моем представлении женщины, которые ее практикуют, действительно носят такие плотно облегающие легинсы. — Или, может, беговые тайтсы?
Я подумала и вспомнила, что среди бегунов, описывающих круги вокруг больницы за станцией, мне попадались люди обоих полов, которые надевали нечто подобное под шорты.
Но главный вопрос заключался в другом: почему Тинаяма закопал на грядке общественного огорода не рассаду томатов, а ядовито-желтые легинсы? И кому они принадлежат — ему самому, кому-то из его домочадцев или, может быть, какой-нибудь знакомой из студии йоги? Я матча сидела на корточках рядом с Юдзой; с грядки напротив внезапно потянуло густым запахом руколы.
— Получается, он их здесь закопал, да?
— Получается так. — Юдза вздохнул, поднялся на ноги и, ухватив легинсы покрепче за резинку пояса, несколько раз энергично встряхнул, чтобы очистить от земли.
— Но зачем ему? Очень странно.
— В наше время многие так делают.
Очищенные легинсы были сложены пополам по линии талии, скручены в плотный рулон, начиная с нижней части, и убраны во внутренний карман тренчкота Юдзы. Присмотревшись, я заметила, что по всему плащу как снаружи, так и с изнанки было нашито множество объемных карманов, и все они подозрительно оттопыривались.
— А впрочем… Все-таки он ваш клиент, так что, может, лучше я вам их отдам? — Юдза вынул легинсы из кармана, куда только что их положил, и протянул мне: — Держите.
С утра я уже трижды проделывала то же самое и трижды получила отказ, так что теперь у меня просто не хватило духу отвергнуть предложение. Я бережно приняла свернутые в трубочку легинсы обеими руками.
— Положите в сумку. А если вдруг не влезут, можно просто надеть.
Сам Юдза, к слову, был совершенно налегке. Возможно, разные необходимые мелочи вроде носового платка и салфеток он хранил в карманах плаща. Я сделала, как он сказал, — убрала нашу находку в экосумку. Легинсы были из легкого материала, так что по весу практически никакой разницы я не почувствовала. Однако видеть в своей сумке рядом с кошельком и ключами от дома чужие штаны было странно — все равно что наткнуться на осла в океанариуме.
— Простите. У меня уже голова идет кругом…
— У меня сначала тоже было
