Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки
– И не подумаю! Я не драться сюда приехал!
Его слова только подлили масла в огонь. Мирный спор принял недобрый оборот. Хозяева решили отыграться на Сафе и Галиме, явно стараясь засыпать их. Оба сдались очень быстро. Им задали новые вопросы. Халим же оставался верен себе. Его товарищи, хотя и понимали, что не смогут одолеть кышкарцев, всё же приняли вызов и снова проиграли. Тогда один из хозяев махнул рукой:
– Да брось ты этих пустышек. Не знают они ничего!
Другой поддержал:
– И чего явились? Завидно, небось, что другие ездят на диспуты, вот и они туда же! Как говорится, куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй!
И шакирды принялись насмехаться над приезжими. Каждый норовил сострить как-нибудь пообидней, подняв неудачников насмех. Галим с Сафой искренне сокрушались оттого, что не сумели одержать победу. А Халим, хотя в душе и не сомневался, что одолеть здешних не сможет, всё же петушился, оправдывая свою неудачу пощёчиной. «Если бы не дрались, – утешал он себя, – не видать бы им победы». Он упрекал товарищей в слабодушии, а те твердили, что спорить всё равно надо было, раз уж за этим ехали. «Вот послушай, – говорил Сафа, – я сказал ему так, а он возразил мне вот так. Но если бы я сказал иначе, он мог бы ответить мне вот так, а уж тогда я мог бы сказать так…». Подобных разговоров было много. Даже за чаем говорили только о встрече с кышкарцами и в конце концов согласились, что Халим поступил правильно.
– Если бы вы не дали себя уговорить, – заметил Халим, – мы могли бы сказать в своё оправдание: «Когда они поняли, что проигрывают, полезли на нас с кулаками».
Приятели сожалели, что не сумели воспользоваться таким случаем, а ведь была хорошая возможность щёлкнуть по носу зазнаек из кышкарского медресе и возвысить себя в глазах своих товарищей.
Тут в комнату к ним вошли два шакирда и поздоровались. На приглашение сесть они отвечали:
– Мы к вам по делу: хотим позвать на плов в такой-то дом. Ждём после ахшама.
Наши шакирды переглянулись, не зная, что сказать, чтобы не уронить себя в глазах кышкарцев, но Халим решил гнуть свою линию до конца:
– Понятно! Зовёте, чтобы снова побить? Щёки у нас не из медвежьей кожи! Не терпится подраться, так ступайте на большую дорогу! Там и караульте свои жертвы! Может, ещё и лошадью поживиться удастся, – съязвил он.
Его слова задели шакирдов.
– Ты, земляк, напрасно кипятишься, – возразили они. – В медресе такое – не редкость. Вот наших Чуваша Садри и Гнилого Ахметжана так помяли в Казани, что едва живы остались. И ничего, молчат. А вы ведёте себя, как изнеженные ханские дочки!
Чувствуя поддержку приятелей, Халим сказал:
– Я, приятели, зла на вас не держу, но поймите и вы нас. Мы приехали к вам на диспут. Есть вещи, которые мы знаем, но есть, наверное, и такое, чего не знаем. Но чтобы в ответ на «маддагий сабит!» лупили по щекам, такого мы не слыхали!
Хозяева пытались помириться, говоря:
– Да ладно, забудьте это!
Однако Халим стоял на своём и приглашения не принял. Приятели поддержали его. Огорчённые шакирды ушли.
Решено было эту ночь провести здесь, а наутро отправиться в Казань. Сотворив икенде и ахшам, попытались ещё раз разобраться, верно ли провели они диспут с кышкарцами. Уж очень не хотелось признаться себе в поражении. Хотя они и делали вид, будто довольны собой, в душе каждый понимал, что заслужил провал.
Приятели сидели за чаем, когда к ним вошли три кышкарца и прямо с порога спросили:
– Кто на этот раз будет задавать вопросы, вы или мы?
Шакирды, которые их не ждали, несколько растерялись. Сафа, подумав, сказал:
– Ну что ж, раз вы сами пришли к нам, давайте мы спросим вас!
Галим с Халимом стали совещаться на условном языке, коверкая и не договаривая слова, о чём бы спросить гостей. Наконец вопрос был задан. Кышкарцы, стремительно развивая тему, приводя неожиданные примеры и доводы, стали уверенно продвигаться к победе. Наши шакирды стали выстраивать возражения. Спор разгорался. Соперник Халима оказался очень ловким спорщиком. Он всё время пытался запутать Халима, направить по ложному пути, вероятно, для того, чтобы после посмеяться над ним. Понимая это, Халим защищался, как мог, отвечая на хитрые выпады разумными доводами.
Между тем возражения Галима и Сафы оказались исчерпанными, оба замолчали. Заявляя о своей победе, кышкарец проговорил:
– Маддагий сабит!
И другой сказал:
– Ижтимагил накизаен[16]!
Теперь все четверо стали слушать Халима. Один из кышкарцев, желая помочь товарищу, пытался было ввязаться в спор, чтобы запутать Халима, но тот, словно опытный шахматист, заранее предвидел, что он может сказать и, строго посмотрев шакирду в глаза, выпалил: «А ты помолчи!». Однако парень не унимался. Тогда Халим, разозлившись, выругался и отошёл в сторону. Это не понравилось кышкарцам, и они принялись урезонивать Халима:
– Ну нельзя же так!
– Выходит, вам и бить позволено, а нам даже выражаться нельзя?! – закричал в запале Халим.
Спор продолжился.
Был задан второй вопрос. На этот раз против Халима выступил другой шакирд. Он быстро атаковал Халима и заставил замолчать. Это вывело Халима из себя. Отвечая на третий вопрос, он не сдержался и нагрубил. Соперник в долгу не остался, отвечая тем же, – припечатывал на все свои возражения и доводы какое-нибудь неприличное словцо. Дальше – больше. Всё зашло так далеко, что Халим схватил шакирда за ворот и приготовился к драке. Остальные, прервав спор, бросились разнимать их с криком:
– Прекратите сейчас же!
Но драчуны не желали ничего слышать. Тогда один из кышкарцев развёл их силой. Обе стороны принялись ругаться и обзывать друг друга. Сафа ругаться не умел, поэтому Халиму пришлось постараться за двоих. Наконец всем это надоело, и кышкарцы ушли. Оставшиеся ещё раз перебрали в уме все вопросы и ответы, взвесили все доводы «за» и «против». В результате вывод был таков: до кышкарцев им ещё очень далеко. С тем и легли спать.
С восходом солнца шакирды запрягли лошадь и двинулись в сторону Казани.
26
В Казани им не повезло. Оказалось,
