Нищенка. Мулла-бабай - Гаяз Гилязетдин улы Исхаки

имеющие отношение к религии и жизни. Новое звание давало Халиму право занимать в пределах татарского мира самое высокое положение, позволяло также решать все проблемы, касающиеся татар, вопросы религии и жизни, давало право вести за собой народ туда, куда он сочтёт нужным. Звание пишкадама ставило его над теми, кто родился лишь для того, чтобы есть, пить и умереть. Оно ставило его в один ряд с людьми знатными, аристократией, давало высокое звание «голяма», что означает «учитель». Для всех прочих людей он теперь не просто двадцатипятилетний татарский парень, а один из наставников, руководителей всех их дел, и никому не обязан подчиняться. Напротив, отныне все станут слушаться его. Он вошёл в число людей, кто в одежде, поведении должны являть собой образец, а главное, – шагать впереди всех в делах общественных и указывать народу путь. Кроме того, как исламский учёный, он обязан стоять на страже религии. Его первейшим делом теперь будет творить на виду у толпы одни благие дела, беречь нравственность – следить за тем, чтобы народ не нарушал священных законов шариата. И не один Халим прочувствовал эту перемену в своём положении, позволившую ему из самых низов попасть в великие. Прочувствовали это все. Старшие в медресе считали его теперь равным себе, а младшие звали «Халим-абзы», и во время омовений подносили ему кумган, подавали полотенце. Когда он входил в мечеть, верующие уступали дорогу. И хазрат во время торжественных собраний при всех почтительно называл его «мулла Халим» и сажал рядом с собой.

Из-за такого отношения окружающих Халим и сам стал смотреть на себя другими глазами. По сравнению с прежним Халимом, который, умирая с голоду, воровал картошку, читал за жалкие подачки Коран и таскал на кладбище носилки с покойниками, он и в самом деле ощущал себя совершенно другим человеком. Халим верил, что у него довольно знаний и ума, чтобы вести за собой тёмный народ, всю эту чернь необразованную, и не сомневался в своих способностях справиться со всеми этими религиозными и мирскими делами. Да и как не верить, если он изучил все книги, над которыми годами ломали головы учёные хазраты и мударрисы? Он прошёл все науки, которые положено знать исламским мудрецам. Арабский он затвердил со всей его морфологией и фонетическими тонкостями, с множеством законов синтаксиса. В логике чувствовал себя, как рыба в воде, овладел не только её вступительной частью, но и основными знаниями. Ему теперь известно, что человек – это животное говорящее, ишак же – животное кричащее. Из книги «Гакаид» (вера) он почерпнул множество сведений о судьбе и о муках загробной жизни. В «Хикмете» (философии) обнаружил множество доказательств того, что бытие имеет свой конец, что конечна сама жизнь на Земле. С помощью «Фараиза» (свода правил по распределению наследства), который оглашается только во время священного рамазана, он изучил все четыре действия счёта. Знал, как производить омовение перед намазом. Ему было известно, в каких случаях омовение считается осквернённым, в чём состоит разница между осквернением, называемым «хафыфа», и осквернением «галыза», а также всё о месячных и родах, а также о том, как следует давать показания – всё, всё до мелочей было известно ему. Мало того, он познакомился с трудом, касающимся правосудия и законов шариата: сколько вор должен украсть, чтобы быть приговорённым к отсечению руки, сколько свидетелей должны подтвердить это; в каких случаях при купле-продаже положено сказать «алдым-бирдем», – словом, знал всё. А главное, долгая и нелёгкая учёба за десять лет, проведённых в медресе, дали ему нечто в тысячи и в миллион раз больше, чем все эти мелкие знания. Он добился самого важного – мог взять в руки любую книгу, и смысл её был доступен ему!

Не подумайте, что я шучу. Нет. В наше время овладение чтением сопоставимо с крупным выигрышем в сто тысяч рублей! Подумайте сами, каково это – открыть книгу на любой странице и понять, что там написано! Такое счастье выпадает не каждому! Овладение чтением даёт право не только вести учёные споры, но и преподавать в школе. Умение читать!!! Перед человеком, постигшим такое дивное искусство, открыты все дороги: он может читать всё, что пожелает, и книги посвятят его в свои тайны. Хотите верьте, хотите нет, а Халим, тот самый мужицкий сын Халим, который в детстве пас ночами лошадей, пахал, да так, что в конце дня не мог опустить руки – они торчали у него в стороны, как коромысло, – вот этот самый парень по имени Халим в совершенстве овладел чтением! Иначе говоря, благодаря редкому усердию и любознательности он изо всех сил карабкался вверх и научился читать арабские книги, которые вначале мог лишь подолгу с любопытством разглядывать. Вам, возможно, покажется странным, что я пишу так о человеке, который десять лет жизни потратил на то, чтобы научиться чтению арабских книг, тогда как в наше время люди за один год овладевают русским или французским языками и бегло читают на них. Но подумайте сами, обучая русскому или французскому, вас знакомят с морфологией и синтаксисом. Вам показывают, как строить предложения, с первого же дня учат понимать текст. Без объяснения не оставляют ни единого слова, ни одного предложения. В медресе же нет ничего похожего. Там сразу, с первых занятий, приступают к чтению многомудрых трактатов на фарси, сразу же заставляют зазубривать все эти непонятные тексты, сразу же устраивают дискуссии, на которых решают чрезвычайно важные проблемы, подобные тому – отчего это сочинитель рахматулла галяйхи начал свою книгу словом «бедан», а не «бехан»! Когда шакирды, слабо знающие морфологию и синтаксис, начинают читать и, больше того, – понимать то, что читают, – это ли не чудо, если не сказать – волшебство?! Вот и Халим наш, научившись читать, явил миру настоящее чудо. Он сделал всё, чтобы сполна получить знания, которые способно дать медресе. Его воззрения на жизнь вообще и жизнь загробную в особенности были сформированы полностью. Точка зрения на все окружающие его явления и вещи устоялась вполне. Теперь ему в этой жизни всё стало ясно и понятно, как если бы он держал на ладони простейший из предметов – кольцо, например. Нерешённых проблем почти не оставалось. Всё предельно ясно, шаблоны для объяснения большинства явлений были усвоены. В голове не было и тени сомнений: он знал, что ислам – это самая правдивая вера; всё, что угодно исламу, – хорошо, прекрасно, а всё, осуждаемое исламом, – заблуждение. Он без устали благодарит Аллаха за то, что родился мусульманином. Встречаясь с русскими, испытывает чувство брезгливости. Русские