Судьба играет в куклы - Наталия Лирон

Глава 6

Идя домой, я думала об Артеме, чтобы не думать об Олесе. А может быть, именно потому о нем и думалось?

Как-то все так нелепо и по-дурацки у нас вышло, вообще – все. И смешной школьный роман, и цветы, и… то, как он за меня заступился. Я его и не поблагодарила толком. И не сказала ничего доброго. Мне было совестно, а самой сейчас прийти – неловко. И что я ему скажу? Будет думать, что хочу продолжения отношений. А я не хочу. Может, надо бы сказать, чтобы писал мне оттуда, из этого Мансийска? Зачем?

– Ксюш, что-то случилось? – бабушка смотрела на меня внимательно, пока я, пыхтя, наседала на крышку чемодана, думая, что в дороге он точно сломается.

– Может, не надо было брать билет на завтра? – я искренне посмотрела бабуле в глаза. – И была только «двойка-единичка». Проходных уже не осталось.

С не очень давних пор я обнаружила один удивительный способ обманывать, точнее как… Врать бабушке было делом бессмысленным, она все равно это замечала мгновенно, но если подменять одну правду другой правдой… Вот как сейчас. Она спрашивала, случилось ли что-то. И я не знала, рассказывать ли ей про Олесю. А пока не решила – сказала о другом беспокойстве. Это тоже было правдой.

– Правильно сделала, что купила, – кивнула она, подходя и помогая придержать за ручку, – если бы не взяла на завтра, то вообще бы не поехала. И «двойка-единичка» тоже хорошо, поедешь с комфортом, ничего страшного, не обеднеем.

– Хотела через пару дней, но были только на завтра или уже на следующую неделю, – я отставила тяжеленный чемодан в сторону и посмотрела на полки.

Шкаф в моей комнате был старый, с резьбой и скрипучей дверцей, папа как-то хотел его поменять, но я настояла, чтобы он остался. Хороший шкаф, вместительный.

Мой рабочий стол и полки над ним – новые. Странный контраст, хотя мне нравилось. Книжки на полках уже не помещались, ими были заняты и подоконник, и крышка давно не использующейся радиолы.

Собрав вещи, я размышляла, какие бы учебники взять. Если брать все, что хочется, то получится еще один чемодан. Ладно, попробую обойтись конспектами и анатомией.

– Ксюш, сейчас соберешься, потом съезди к деду, попроси его завтра отвезти тебя на вокзал, чтобы самой не тащиться. И вечером родителям позвоним – пусть тебя отец встретит.

Руки замерли над тетрадками – я не смогу пойти к деду, смотреть ему в глаза и ничего не сказать про Олесю. Вот коза же какая! Меня охватила злость! Из-за нее я попала в глупую ситуацию!

Но к дед Васе ехать мне все равно пришлось – иначе бы это выглядело совсем странно.

Дверь открыла его жена и тут же испуганно замерла, внимательно на меня глядя.

Из комнаты вышли дед и Денька.

– О! Ксюшка! – дед Вася широко улыбнулся. – Ну проходи-проходи, что ты застыла на пороге, как стеклянная.

– Привет, – Денис тоже улыбнулся, и я вспомнила про химию.

– Слушай, извини, я в прошлый раз заторопилась и забыла про то, что ты меня просил помочь с уроками, – я прошла мимо колом стоящей Олеси в прихожую и стала раздеваться.

– Да, это было бы кстати. – Он прошлепал на кухню и потом выглянул оттуда. – Мы ужинать садимся, будешь с нами?

– Конечно, будет, – вместо меня ответил дед, – давай быстренько мой руки.

Он перевел взгляд на молчащую жену:

– Олесь, все в порядке? Что с тобой? Ты будто бледная.

– Нет-нет, все хорошо, – ее щеки порозовели от смущения.

Да, тот короткий взгляд сегодня на вокзале – она меня увидела и узнала. И поняла, что я ее узнала тоже. Бойся, гадина, бойся! – мне вдруг стало весело. Я действительно ощутила ее страх.

Голубцы мне показались недоготовленными – капуста неприятно похрустывала на зубах.

За столом поселилась нехорошая тишина. Все то и дело поглядывали на меня и Олесю, не понимая, что происходит.

– А я завтра к родителям еду, – я нарушила молчание и посмотрела на деда, – отвезешь меня на вокзал, а? А то я набрала всего… Вроде еду на неделю, а столько вещей.

– Так всегда бывает, – дед Вася положил себе сметаны, – что на неделю, что на месяц, почти все одинаково. В котором часу поезд?

– В шесть с чем-то там, – я поняла, что не помню точно время, – кажется, в шесть тридцать, что ли.

– Ладно, – вздохнул дед, – я тебе вечером, уже перед сном, из автомата перезвоню, скажешь мне точное время.

– Угу, – я взяла соль, голубцы и правда были так себе, и посмотрела на Олесю, – привезти кому-нибудь что-нибудь из Москвы?

Она дернула бровью и отвела глаза:

– Мне ничего не нужно, спасибо за предложение.

Дед глянул на нее удивленно, но промолчал. Обычно она была со мной не настолько сдержанной.

– О! – оживился Денис. – Привези мне лощенок, ладно?

– Запросто, – я улыбнулась.

Это была вожделенная мечта любого минского школьника. Тетради с гладкими листами продавались только в московском ГУМе и в простонародье назывались «лощенками». В прошлый раз я купила себе по сто штук в клетку и в линейку, больше нельзя было. И поделилась с ним.

– Олеся вон тоже скоро уезжает, – дед тепло посмотрел на жену, сидящую по правую руку, – у нее все мама болеет, уж который раз за последний год ездит. Всем бы такую дочь!

Олеся смотрела на стол и молчала.

А Денис посмотрел на меня, и в его взгляде читалась странная тревога.

Мы прикончили голубцы, и я первая встала из-за стола:

– Большое спасибо за ужин, было очень вкусно. Я пойду. Еще собираться нужно.

Олеся подняла голову, как бы негласно спрашивая – планирую ли я рассказать деду или… как? И быстро заговорила:

– Да-да, конечно!

– Ну не-е-ет, – протянул Деня, – на этот раз ты от химии не отвертишься!

Его мать тут же досадно цыкнула. Денис посмотрел на нее, перевел взгляд на меня, потом снова на нее.

– Ну, если ты не совсем торопишься, – добавил он.

– Конечно, я тебе помогу, – я говорила ему, но криво улыбнулась Олесе.

Честно говоря, мне надоела эта странная перепалка взглядов.

Мы вышли из-за стола и направились в его комнату.

За спиной я услышала голос деда:

– Олеся, в чем дело? Ты ведешь себя… – он подыскивал слова, – тебе настолько не нравится моя внучка? Она что-то сказала или сделала?

– Нет-нет, тише, ну тише ты. Это я просто… голова разболелась ужасно. Пойду прилягу.

– Выпей анальгин, – его голос смягчился, – и все равно…

Мы с Денисом зашли в комнату, дверь