Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

один в правом крыле, другой в левом. Довольно просторные и в то же время уютные помещения, обставленные мягкой мебелью, полукольцом окружавшей телевизор с большим экраном, они были едва ли не главными местами повседневного притяжения обитателей госпиталя. «Народная тропа» сюда «не зарастала». Кресла и диваны здесь редко пустовали, а вечерами, когда процедуры и всякие другие больничные дела заканчивались, а по «ящику» начинались новостные программы и разного рода аналитическо-политические и прочие шоу, и вовсе яблоку негде было упасть.

Говоров с сопалатниками успели в самый раз. Холл пока был полупустой, и они сумели занять удобные места. Но через несколько минут холл начал быстро заполняться. То и дело слышалось: «Привет, братан!» До хруста жали друг другу руки, похлопывали по плечам, обнимались. Сенчуков с интересом рассматривал прибывающую публику, и у него возникало ощущение, что все здесь друг друга знают и чуть ли не родственники. Некоторые с любопытством посматривали и на него и шепотом интересовались у соседей, что это за пацан. Те, кто успел познакомиться с Витьком раньше, объясняли. И оказалось, что большинство здесь присутствующих о нем хорошо осведомлены и его присутствие не вызывает, как он боялся, удивления или нездорового любопытства, что случалось в первые дни его пребывания в госпитале. Поняв это, Сенчуков расслабился и уже спокойно дожидался начала новостей.

Новостные программы в вечернее время шли по большинству телеканалов. Но раненые хирургического отделения смотрели в первую очередь федеральные. Смотрели с жадным вниманием, боясь пропустить вести с передовой.

Сенчукова это внимание сначала сильно озадачивало. Они ж сами воевали и на «передке» тяжелые ранения получили, кто руки или ноги лишился, а некоторые и того хуже? Поэтому лучше всяких телевизоров могут рассказать, каково там! Но потом удивляться перестал, когда понял, что они не просто слепо впитывают телеинформацию, а увиденное на экране пропускают через себя, на телевизионную картинку как бы «накладывают» собственный военный опыт и находят в результате подчас немало нестыковок, несуразностей или просто сомнительной информации.

Особенно раздражало бойцов то, как подает ТВ военные события,

– Везде бабахаем и побеждаем! – восклицал один из раненых после очередной телевизионной реляции.

– Ага, – саркастически ухмылялся другой, – а война всё никак не закончится.

– Врать меньше надо! – возмущался безногий раненый неподалеку от Сенчукова. – Вон и наш новый министр обороны говорит: ошибаться можно – врать нельзя!

– Я, мужики, вообще, не понимаю, – подхватывал сосед Витька́. – Бьемся отчаянно, уничтожаем врага и его технику пачками, нас убеждают, что противник уже сдулся, что осталось «еще немного, еще чуть-чуть», тогда почему это «чуть-чуть» все время ускользает от нас, и никак мы окончательно не можем победить? И вспоминается мне старая уличная забава. Привязывают к кошельку бечевку и кладут на землю. Какой-нибудь чел замечает находку, подходит, чтобы поднять, кошелек отодвигается. Чел за ним. И так несколько раз, пока у какого-нибудь куста или забора челу все-таки удается подобрать «добычу». И сразу же из-за куста или забора выходят пару молодчиков и начинают кулаками «объяснять», что чел крадет чужие деньги, и что настоящие хозяева кошелька они, эти молодцы.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, – сказал Говоров. – У наших противников настоящие хозяева тоже за заборами и кустами прячутся, в ловушку нас заманивая. А победить мы бы давно победили, если бы еще и внутренние враги не мешали изо всех сил. Я тебе больше скажу, все эти олигархи-миллиардеры, которые фактически страной управляют, только и ждут удобного момента, чтобы дать нам, кто там бьется, жизни не жалея, сигнал к отступлению и не позволить довести дело до победного конца. Они пособники тех хозяев, которые в кустах и за заборами прячутся. А пособники, потому что свои деньги спасают, по иностранным банкам попрятанные. Бабло, братишка, бабло…

– Всюду деньги, деньги, деньги, всюду деньги без конца…

– Ага, и люди бьются за металл…

– Кто-то жизни за чужой металл кладет, а кто-то его из кровушки убиенных, как из золотоносной реки, намывает. Этим вот «старателям» совсем невыгодно войну заканчивать. Не все золото ими еще «добыто», – вздохнул Говоров.

– Но не олигархи же нас на войну посылают, а власти наши. Говорят, Родину защищать. Какую Родину, от кого? Ну, я понимаю, в Великую Отечественную от фашистов отбивались – они на нашу территорию вторглись. А сейчас? Не хохлы ж, Иваныч, на нас напали, а наоборот.

– Они просто не успели, – возразил Говоров. – Мы опередили – превентивный удар нанесли. Не сделай мы этого вовремя, тогда в феврале, когда СВО началась, хохлы с НАТО весь бы Донбасс уничтожили. А там наша земля и наши русские люди. Так что за нашу землю и земляков воюем…

И снова вспомнил Витек отца, ушедшего отстаивать Донбасс, говорившего, что по обе стороны их пограничной речки живет один славянский народ, которому грозит сейчас смертельная опасность, и он, Николай Федорович Сенчуков, вместе с другими добровольцами идет защищать собратьев от фашиствующей нечисти. А, вспомнив, безоговорочно согласился с Говоровым.

Прошедшие фронтовое пекло бойцы комментировали телесюжеты постоянно: то негодуя по поводу откровенной лжи или одиозной пропаганды, то вспоминая интересные эпизоды собственной боевой жизни.

– Во, полюбуйтесь, штурмов показывают. Как только что помылись и в военторге прибарахлились, – слышался возмущенный голос. – Разве настоящий штурмовик так выглядит? Настоящий штурмовик – это боевой бомж. А эти, да и вообще те, кого сплошь и рядом по «ящику» показывают, слишком чистые и красивые для штурмов.

…В одном из сюжетов показали работу дронов-камикадзе: ведомые оператором к цели, они пикировали по его команде на объект – танк, бронемашину, орудие или блиндаж – и взрывали его.

– Вот дает! – восхитился один из бойцов после этого сюжета. – Никуда от такой грозной птички не спрячешься – везде достанет!

– Как знать… – возразил ему другой. – БПЛА, конечно, очень опасны. Но и их, скажу я вам, тоже можно побеждать. Даже голыми руками.

– Ну, уж!.. – засомневался первый.

– А вот послушай! Направили нашу группу из десяти человек и пулеметом (я пулеметчик) на штурм опорника. Добирались мы к нему на броне «мотолыги»[6]. Однако на сей раз хохлы были готовы к нашему появлению. Они встретили нас шквальным огнем и атакой беспилотников. Если бы хоть один нас достал, мало бы не показалось. Одну «птичку» удалось сбить пулеметной очередью, вторая хитро пряталась в рельефе, не давая прицелиться. А дрон уже совсем близко, вот-вот врежется. И тогда я решился на отчаянный шаг – сбил его левой рукой.

– Как это сбил?

– Да попросту отмахнулся, как от мухи назойливой. Он отлетел в сторону правой фары и там взорвался. Правда, когда я отмахивался, беспилотник успел своими винтами посечь мне кисть