Великий разлом - Кристина Энрикез
Но Мэриан ничего этого было не нужно. В универмаг она ходила, только чтобы выбраться из дома.
К тому времени, как Мэриан добралась до магазина и вошла в него, ее дождевик отяжелел от воды, а ботинки из лайки насквозь промокли. Она откинула капюшон и немного потопала. Молодая кассирша по имени Молли подняла глаза и, увидев Мэриан, улыбнулась и взмахнула рукой. Мэриан всегда отмечала неизменную приветливость этой девушки, приехавшей в Панаму с родителями. У нее были длинные светлые волосы, которые она, вопреки общепринятым правилам, носила распущенными. Возможно, в этом не было ничего такого, но Мэриан это казалось маленьким проявлением бунтарства, и она испытывала к Молли особую симпатию.
– Добрый день, мэм. Вижу, дождь еще идет?
– Дождь будет идти, боюсь, до января.
Молли улыбнулась. До Панамы она жила на Гавайях, где, конечно, шли дожди, но не так часто, как здесь. Кроме того, она жила с родителями на Кубе и Филиппинах, но пока, несмотря на дождь, Панама ей нравилась больше всего. У нее был портативный фотоаппарат четыре на пять дюймов, размером примерно с буханку хлеба, который она повсюду брала с собой, хотя в Панаме ей, к сожалению, редко удавалось пустить его в ход. Она думала, что когда-нибудь, возможно, захочет стать журналисткой, даже женщиной-фотографом службы новостей, и будет путешествовать по миру со своим фотоаппаратом, но она никому об этом не говорила. В любом случае пока это было только хобби.
Миссис Освальд остановилась в дверях, и Молли обратилась к ней:
– Могу я помочь подобрать вам что-нибудь, мэм?
Мэриан стояла у входа, потому что с дождевика капало, а ей не хотелось, чтобы вода растекалась по всему магазину. В ответ на вопрос Молли она огляделась. То, чего она жаждала в жизни – дружеского общения, развития, – нельзя было найти ни в одном магазине на свете.
– Не знаю, – сказала Мэриан. – А есть что-нибудь новое?
– Ну, мы получили этим утром партию папайи. Из Флориды, полагаю.
– Папайи?
– Да, мэм. Я сложила вон там.
Мэриан обернулась посмотреть, куда указала Молли, на столе желтые папайи – самые большие, какие Мэриан доводилось видеть, – были уложены ярусами, как торт. Она снова посмотрела на Молли.
– Но папайя растет здесь.
– Здесь?
– В Панаме.
Молли, не очень понимая, что на это сказать, почла за лучшее согласиться.
– Да, мэм, растет.
– Тогда зачем импортировать ее из Флориды?
– Я… я не знаю, мэм. Но я знаю, что папайя у нас в магазине весьма свежая. Только что доставили.
– Из Флориды?
– Да, мэм.
Молли заломила руки, и Мэриан заметила с сожалением, что заставила молодую женщину разволноваться.
– В таком случае, – сказала Мэриан, все еще стоя у двери, – я возьму одну. Или две, вообще-то. Возьму две.
Молли просияла. Она вышла из-за кассы, подошла к ярусной витрине и взяла сверху две папайи. Она любила папайю, но из всех тропических фруктов больше всех ей нравился ярко-кислый вкус маракуйи, плода страсти, как его называли в народе. Молли вернулась к кассе и, выложив папайю на прилавок, стала пробивать ее.
– Сорок центов, мэм.
Мэриан вырвала нужный купон из своей книжки и расплатилась.
Когда Мэриан уходила, дождь все еще не прекратился, и капли барабанили по дождевику, пока она шла. В каждой руке она несла по папайе. «Словно младенцы», – подумала она и тут же остановилась. Она не знала, откуда взялась эта мысль. Словно младенцы. Стоя посреди грязной улицы в Панаме, она расплакалась.
Через год после свадьбы Мэриан настояла, чтобы они с Джоном завели детей. В положенное время месяца Мэриан расстегивала ночную рубашку, и Джон забирался на нее, а после, когда он с нее скатывался, Мэриан лежала на спине, согнув ноги в коленях, так как слышала, что это повышает шансы забеременеть. Она лежала не шевелясь и ждала, расправив рубашку, пока Джон засыпал. Целый год они пытались, но безрезультатно. Один раз у Мэриан случилась задержка, и целых две недели она жила надеждой, но потом появилась кровь, коричневая кровь, оставившая небольшое пятнышко.
За это время она побывала у трех разных врачей, осматривавших и ощупывавших ее, и все они пришли к заключению, что с ней все в порядке. Никто не стал ощупывать Джона с подобной целью. Предполагалось, что мужчина в таких вопросах вне подозрений. «Продолжайте попытки» – таков был совет.
Сказав об этом Джону, Мэриан услышала в ответ:
– Ты действительно этого хочешь?
Такой вопрос больно задел ее, но она сказала:
– Да.
Они продолжали попытки нескольких месяцев. И вот следующей весной Мэриан обнаружила, что беременна. Ее месячные не приходили четыре недели, а грудь стала удивительно нежной на ощупь. Она была так счастлива, отмечая каждую прошедшую неделю в календарике, который прятала в ящике стола. Через два дня после того, как Мэриан отметила восьмую неделю, через два дня по прошествии полных восьми недель, в течение которых что-то в ней росло, завязывался ребенок, Мэриан обнаружила у себя в трусах капельки крови, такие маленькие, что ей пришлось присмотреться повнимательнее, прежде чем она поняла, что это такое. Не сказав Джону ни слова, она скомкала трусы и выбросила их. Она сказала себе, что у нее уже приличный срок и опасаться нечего. Но той ночью Мэриан проснулась от таких сильных спазмов, что Джон немедленно запряг экипаж и поехал в город за доктором. К утру кровотечение кончилось. Вместе с ребенком.
С тех пор все изменилось. Джон говорил, что они могли бы попытаться снова, но Мэриан сказала «нет» и больше не расстегивала ночную рубашку – ни с этой целью, ни с какой-либо другой. С тех пор вся близость между ними ограничивалась тем, чтобы лежать бок о бок в постели, и ни он, ни она не пытались прикоснуться друг к другу – с этим было покончено. Джон занимался своей работой, они были добры друг к другу, и Мэриан порой смотрела на него с пронзительным болезненным чувством. Она хотела любить его, и ей ужасно хотелось, чтобы он любил ее, но ни один из них, казалось, не понимал, что для этого нужно.
К тому времени, как Мэриан вернулась в дом, она пробыла
