Великий разлом - Кристина Энрикез
В конце концов она решилась выбраться подальше и, оставив холм позади, вошла в город. Даже в дождь жизнь продолжалась. По улице шли мужчины в шляпах, промокших настолько, что поля свисали вниз. Женщины сжимали парасольки, обходя лужи. А Мэриан знай себе гуляла, наслаждаясь всем вокруг.
Город Империя находился в самой высокой точке канала, примерно на полпути между Тихим океаном и Атлантическим. Он примостился на выступе, откуда открывался вид на огромную Кулебрскую выемку, девятимильный отрезок канала, упиравшийся в горы, которые пришлось разрыть. Иногда Мэриан выходила посмотреть на Выемку, глядя вниз с обрывистого края, и каждый раз у нее кружилась голова от таких масштабов, настолько колоссальных, что они казались почти нечеловеческими. Мэриан читала, что три миллиона лет назад произошло извержение подводных вулканов и на поверхность поднялись огромные пласты осадочных пород, соединившие два континента, образовав сухопутный мост, на котором они все стояли. Теперь, очевидно, задача состояла в том, чтобы снова их разъединить, убрав землю от моря до моря. То, что сотворила природа, человек хотел повернуть вспять.
| | | | | |
Проходили месяцы, а дождь не прекращался.
В доме Мэриан достала из буфета книжку с купонами и накинула дождевик. Он надежно закрывал верхнюю часть платья, но доходил только до колен. Ноги придется намочить.
У плиты стояла кухарка по имени Антуанетта, снимая крышку с большой чугунной кастрюли с рыбным рагу. Когда Мэриан сказала, что уходит, Антуанетта приподняла бровь и спросила, разумно ли это, когда такой сильный дождь.
– Я думаю, все будет в порядке, – ответила Мэриан, закалывая край дождевика. – Недаром я это надела.
Антуанетту порекомендовала другая супружеская пара с перешейка, родом из Джорджии, с которой Освальды познакомились на приветственном ужине, устроенном в их честь. Тогда Мэриан надела шелковое вечернее платье с тиснеными кружевами и уложила волосы в мягкую прическу помпадур, да только Джон не оценил ни того ни другого, и по дороге ему хотелось говорить, как обычно, только о работе. Он интересовался ее мнением о статистической аномалии, на которую в тот день обратили его внимание, и, хотя она убеждала его просто собрать побольше данных, эта проблема не давала ему покоя в течение шести блюд. Он молча ел черепаховый суп, жареную индейку и все остальное, что им подавали, пока остальные гости вокруг что-то рассказывали и смеялись. В какой-то момент, потянувшись за своим бокалом, он опрокинул зажженную свечу, и скатерть загорелась, так что мог случиться пожар, если бы другой мужчина из числа сидевших за столом не вскочил и не плеснул на огонь воду из стакана. Джон съежился на своем месте, а хозяин дома отпустил шутку, чтобы сгладить неловкость, и больше никто об этом не заговаривал. Но Мэриан знала, что Джон должен был корить себя. Единственным положительным моментом за весь вечер стало то, что женщина, сидевшая рядом с Мэриан, та, что из Джорджии, спросила, удалось ли Мэриан подыскать какую-нибудь помощницу.
– Помощницу? – спросила Мэриан.
– Выбор здесь хуже некуда, – сказала женщина. – Негры здесь не то что дома. От них непросто чего-то добиться, и, похоже, никакой нагоняй не заставит их работать быстрее.
Однако она знала одну хорошую кухарку с Антигуа и посоветовала ее Мэриан. У Мэриан никогда не было ни кухарки, ни горничной, ни какой-либо другой помощницы в этом роде – ни в юности, ни в супружеской жизни, – но Джон, выросший в окружении прислуги, убедил ее попробовать.
– В Теннесси это было одно, но здесь все по-другому. Только не говори мне, что знаешь, что делать с кокосовым орехом. А я люблю хорошо поесть.
Антуанетта накрыла крышкой кастрюлю и вытерла руки о передник. Ей было сорок семь лет, и, хотя она оставалась такой же стройной, как в молодости, на висках уже обозначилась седина, а на тыльной стороне ладоней проступили вены. Иногда она смотрела на эти вены с неудовольствием, вспоминая о тех днях, когда была более гибкой, более сочной. В Антигуа она зарабатывала тем, что готовила рагу из соленой рыбы, козий бульон с ямсом и калалу[6], ее коронное блюдо, и люди со всей округи охотно платили ей, потому что ее еда того стоила. Но даже самой хорошей едой зарабатывать удавалось немного. За несколько лет до того ее муж, которого она любила двадцать три года, взял и сорвал какую-то спелую ягодку, вдвое моложе себя. Антуанетта и не думала, что он способен на такое, но он это сделал – по той простой причине, как она рассудила, что свежая ягодка слаще, чем лежалая. Она родила ему четверых детей. А вскоре после того, как сбежал муж, у ее брата настали трудные времена, так что он с двумя детьми перебрался к ней, и стало еще три лишних рта, которые нужно было кормить. Хоть она и была кухаркой, готовка в таких объемах – в общей сложности на восемь человек, считая себя, а также на продажу для всех желающих в округе, которых было около дюжины, – выжимала из нее все соки за сравнительно скромную плату. Кто-то сказал ей, что в Панаме она могла бы готовить вдвое меньше и зарабатывать вдвое больше. Как оказалось, это не совсем соответствовало действительности. Антуанетта выяснила, что в Панаме она могла готовить меньше пятой части того, что готовила раньше, и зарабатывать в три раза больше.
Мясо должно было тушиться еще несколько часов. Антуанетта рассчитывала подать его к ужину. После того как она накрывала на стол, она возвращалась к себе в комнату, которую снимала в переполненном многоквартирном доме в Панама-Сити, и думала о своих четверых детях, оставленных на попечение брата, задаваясь вопросом, хватает ли денег, которые она высылает каждые две недели, чтобы они хорошо питались, особенно ее младшенький, восьмилетний Артур, всегда бывший малорослым.
– Полагаю, что вернусь через час, – сказала миссис Освальд и вышла прежде, чем Антуанетта успела еще что-нибудь спросить.
| | | | | |
Почти в каждом городке вдоль канала имелся свой универсальный магазин. В ведении департамента снабжения, отвечавшего за поставки в универмаги, также находились льдозавод, прачечная, пекарня, ежедневно выпекавшая более двадцати тысяч буханок хлеба, типография и поезд, каждое утро доставлявший заказы прямо на дом. Но главным центром притяжения были сами магазины. До краев набитые овощными консервами, печеньем, спичками, обувью, бейсбольными перчатками, шариками с камфарой, кукурузной мукой, солониной, помадой для волос, мылом, пилочками для ногтей, полотенцами, носовыми платками, атласными лентами, лентами из тафты, вазелином, зонтиками, тканями, кружевами, вазочками для мороженого, масленками, вешалками, часами, треской, сахаром,
