Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Глава 16
В ханском дворце Менгли-Гирея ждал опустевший трон. Джанибек, чьё правление так и не было поддержано ни одним из властительных беев, устрашился возвращения прежнего хозяина Кырк-Ёра и бежал. Но и хан Менгли не почувствовал себя в этих стенах настоящим повелителем, с первых же дней он ощутил вражду, которая исходила от крымских беев. Его решение отстранить Эминек-Ширина от поста префекта Кампаньи только усугубило положение и явилось началом безуспешной войны с врагами могущественными и невидимыми. Он ощущал, как за его спиной плелись нити заговоров, как недовольные беи и мурзы перешёптывались, осуждали любые его слова и решения.
Вновь началась борьба за ширинский бейлик. Отстранённый от дел Эминек бежал из Крыма, но с ним ушло основное войско. Претенденты на пост главы рода выбрались из тени, и каждый требовал своего, и все были опасны для молодого повелителя. Наибольшую опасность представлял сын покойного Мамак-бея – Шейдак. Мурза Шейдак давно скрывался в ставке хана Ахмата. Обласканный ордынским господином, он ждал от него обещанной военной помощи. Хану Менгли пришлось пойти на хитрую уловку: пригласить Шейдака в Кырк-Ёр. Приглашение содержало щедрые обещания: пышный приём и желанный пост бея. На деле Менгли-Гирей хотел лишь выманить опасного претендента из ставки Ахмата и избежать этим нового набега кочевников на крымские земли.
Поманенный жирным кушем Шейдак поспешил в Кырк-Ёр, а прибыл на заседание дивана, где дело решилось в пользу его дяди Кара-Мирзы. На заседании присутствовал и старший брат хана Менгли – солтан Айдер. Он вернулся в Кырк-Ёр из Солдайи накануне. Генуэзцы, освободив брата Менгли-Гирея, словно напоминали ему о своём шантаже, что следующим шагом может быть освобождение не такого миролюбивого, как Айдер, Нур-Девлета. А этот братец не будет восседать с покорным видом рядом с троном, этот придёт с войском и потребует своих прав. Менгли-Гирей с трудом сдерживал себя, гнев душил его. Впервые в душе зародилось желание порвать отношения с коварными генуэзцами. То, как верхушка, управлявшая городом, вела себя в последнее время, было далеко от дружественных отношений, какие складывались между ними долгие годы. Был ли виной тому консул Джудиче, или сама политика республики Генуи и банка Святого Георга поменяла своё направление, но у хана Менгли-Гирея оставалось всё меньше желания защищать город своей юности и его жителей. Он чувствовал себя униженным, раздавленным и метался в поисках выхода по клетке, которую возвёл сам.
А пока он должен был следовать по пути, который генуэзцы проложили для него. Утверждать нового бея повелитель со своим братом Айдером и ширинскими мурзами, по обычаю, принятому в последние годы, отправился в Кафу. В городе Менгли-Гирея ждал очередной подлый удар в спину. Никто и не понял, когда и как сумел мурза Шейдак убедить, а скорей всего подкупить генуэзцев, но в Кафе под давлением хозяев города хан вместе с родовитыми Ширинами вынуждены были поменять прежнее решение. Они отказали Кара-Мирзе и избрали главой рода Шейдака.
Недовольный собой и непривычно молчаливый Менгли-Гирей встретился с мурзой Хусаином. За время их недолгого расставания у мурзы накопилось немало новостей, но приступил он к отчёту о главном, о том, что должно было интересовать повелителя больше всего:
– Я убеждён, мой господин, в виновности купца Джованни. Из последней поездки он вернулся сам не свой, всё время чего-то опасается, а на днях имел тайную беседу с двумя купцами-армянами. Один из них, Лазарь, торговец жемчугом и пряностями часто бывает в Константинополе, османские купцы его обычные покупатели. Но в эти дни они выходят из его лавки без покупок. Какой торговец станет уделять внимание таким покупателям? Вы слушаете меня, повелитель?
Хусаин, казалось, только сейчас заметил рассеянность Менгли-Гирея и безучастность к его важным сведениям. Молодого хана его вопрос словно привёл в чувство, он оглядел тесную каморку, где проходила их тайная встреча и вздохнул:
– Ты подтвердил мои подозрения, Хусаин, уверен, что нити предательства от этих купцов через Джованни тянутся, возможно, и в саму цитадель Кафы.
– Так может, вы дадите эти нити консулу Джудиче, и пусть он распутывает их дальше. Уверен, если он раскрутит колесо своей пыточной машины, купцы поведают ему много интересного.
– Я в этом не уверен.
– Мой господин, – Хусаин дотронулся до рукава друга, осторожно заглянул в его глаза. – Менгли, что с тобой?
Хан печально качнул головой:
– Всё переменилось, Хусаин. Это уже не моя прежняя Кафа. Нынешние правители раздавили во мне все тёплые чувства, что я питал к этому городу. Я уже начал сомневаться, правильно ли сделал, когда не последовал совету Эминек-Ширина и не отправился в Истанбул.
– Что же нам делать теперь?
Менгли-Гирей расправил плечи, ободряюще похлопал мурзу по плечу:
– Я разберусь, Хусаин, дай время. Как только вернусь в Кырк-Ёр, приму окончательное решение. Мне жаль, что я послужил причиной отставки старика Эминека, мне не хватает его мудрых подсказок и поддержки. Но всё ещё можно исправить, я уверен…
Увы, беспощадная к ошибкам судьба не дала молодому хану возможности всё исправить. И эта же неумолимая судьба уже закрутила последний оборот в жизни большого города Кафы. Жители ещё ходили по мощённым камнем улицам, занимались своими делами, торговали, ссорились и мирились, назначали встречи и свадьбы и не знали, что многому в их жизни не суждено было сбыться. Неотвратимое колесо судьбы отсчитывало последние месяцы и дни, Кафу ждала неминуемая гибель.
И началось всё с беглого Эминек-Ширина. Бывший бей не растерял былого могущества, под его рукой по-прежнему находились тысячи воинов. И когда правителю османов от ширинского скитальца пришло предложение вместе овладеть Кафой, султан согласился без колебаний. Мысли о воцарении в колониях генуэзцев, о захвате самых богатых рынков Крыма давно не давали покоя Мехмеду Завоевателю. Исполнить эту давнюю задумку в союзе со свирепыми воинами Эминек-Ширина оказалось делом решённым. Султан отдал приказ готовить флот и янычар к нападению на Кафу. На полную мощь заработала машина по передаче особо важных сведений. Турок интересовало всё, начиная от укреплений и вооружения города, заканчивая неспокойным настроем бедных горожан. Тогда-то и пригодились соглядатаи, которых турки заранее подкупили среди влиятельных горожан, одним из них был ногайский купец Джованни.
Мурза Хусаин накопил достаточно улик, которые обвиняли Джованни в измене, ждал только, когда они пригодятся его господину. А Менгли-Гирей всё не мог принять окончательного решения. Он не сумел вернуться в Кырк-Ёр, отряды восставших беев преградили путь бывшему повелителю. В крымской столице теперь правил хан Айдер. И Менгли-Гирей снова вернулся в Кафу, где для него забрезжил
