Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Валиде Нурсолтан всегда находилась рядом с мужем: и когда он занимался строительством новых пристроек дворца, и когда посещал медресе, и когда отправлялся к мавзолею Хаджи-Гирея[288]. Здесь, в богатой усыпальнице, украшенной растительной резьбой, покоился прах первого крымского хана. Госпожа Нурсолтан полюбила Бахчисарай, как и её владетельный супруг, но с каждым годом она осознавала всё больше и больше, как её тянуло в Казань навестить Мухаммад-Эмина и Гаухаршад. А более всего хотелось прибыть в Москву, чтобы увидеть и прижать к своей груди любимого Сатыйка. Не первый год она просила Менгли-Гирея отпустить её повидаться с детьми, но каждый раз натыкалась на его упрямство, ревность и обиды. Крымской валиде уже минул пятьдесят пятый год, но, несмотря на почтенный возраст, она по-прежнему оставалась активной участницей всех заседаний дивана. Поэты, сказители легенд, певцы и музыканты пользовались в ханстве её особым покровительством. В Крыму наступала эпоха благополучия и процветания. Отступили в прошлое войны. Набеги ныне совершались крымским войском только для удовлетворения потребностей невольничьих рынков ханства, орды кочевников уже не беспокоили границы полуострова. Торговля цвела пышным цветом, искусство изящной поступью выступало вперёд, радовало глаз и услаждало души правоверных. Даже искусство неверных служило на благо крымскому государству. Калга-солтаном в одном из набегов был захвачен итальянский зодчий Алевиз Новый, он направлялся по вызову Ивана III и царевны Софьи в Москву. Алевизу, прежде чем он продолжит свой путь, было приказано создать для бахчисарайского дворца ворота. Итальянский мастер работал над этим заказом, призвав на помощь всё своё мастерство, взращённое в духе итальянского Ренессанса. Через год взору крымского повелителя открылся пышный каменный портал, который обрамляли два пилястра с коринфскими капителями и полукруглым фронтоном. По белому камню шла богатейшая резьба, словно на портале расцветали «фряжские травы». В награду за созданную красоту хан Менгли освободил зодчего и отправил мастера в Москву[289].
А в конце 1505 года в Крым примчался гонец со срочным известием: умер великий князь Московский, государь всея Руси Иван III. Закончилась ещё одна эпоха – эпоха великого государя, который правил Русью сорок четыре года.
На следующий год подняла голову Казань. Она не видела в новом великом князе Василии III такой же силы и государственного ума, каким был славен его отец. Хан Мухаммад-Эмин взбунтовался, перебил московских купцов и пошёл войной на русские земли. Но осада Нижнего Новгорода сорвалась из-за внезапной и нелепой гибели ногайского бека, брата казанской ханум. Ногайцы рассорились с казанцами и покинули осаждённый город в самый разгар военных действий. А к весне 1506 года великий князь Василий III двинул на взбунтовавшееся ханство стотысячное войско. И случилось непредвиденное. Впервые за многие годы славы русское войско потерпело жестокое поражение под стенами Казани. Из ста тысяч ратников в приграничный Муром вернулось только семь тысяч. Казань праздновала победу, которую сравнивали лишь с легендарными битвами хана Улу-Мухаммада. Мухаммад-Эмин носил на своём челе ореол победителя, и он долго не блекнул в глазах его восторженных подданных.
А хан Менгли-Гирей заболел. Болезнь эта зрела давно, ещё несколько лет назад повелитель почувствовал первые жесточайшие приступы, они надолго укладывали его на ложе. Ныне неотступная боль следовала за ним по пятам, и шестидесятисемилетний хан слёг. В Бахчисарай был вызван калга-солтан Мухаммад, он взял на себя обязанности правителя ханства. Тогда и сама крымская валиде почувствовала, как она постарела, и каждый год жизни мог стать для неё последним. Давно ушёл в прошлое прежний накал страстей, который существовал между ханским наследником и главной женой повелителя. Но сорокалетний Мухаммад-Гирей до сих пор хранил нежность к женщине, которая так и не ответила ему взаимностью. В Акмесджите, в роскошном дворце калга-солтана, проживали его жёны и наложницы. Евнухи, эти знатоки женской красоты, уверяли, что во всём Крыму, ни у одного владетельного вельможи, и даже у самого хана Менгли нет такого большого гарема, в котором были собраны самые изящные красавицы со всего света. Солтан Мухаммад-Гирей всегда ценил женскую красоту и прекрасных женщин, но не одну из обитательниц своего гарема он не любил так сильно и страстно, как любил когда-то валиде Нурсолтан. Его чувства к ней давно уже переживали период осени, они увядали, умирали, и так и остались невостребованными, но не становились оттого жалкими и ненужными ему. Кто любовался летней пышной листвой, тот всегда найдёт отклик в своей душе, наблюдая за несказанным очарованием увядающей природы.
Калга-солтан спешил в комнаты больного отца, чтобы пригласить валиде на приём послов от нового великого князя Московского Василия III. Несмотря на тяжёлую болезнь мужа, Нурсолтан неизменно участвовала в государственных делах. А огда заканчивался трудный, напряжённый день, она закрывала за собой двери покоев повелителя и садилась у его изголовья. Солтан Мухаммад и сейчас нашёл её там. Он остановился в дверях, незаметным знаком удалил ханского табиба и прислужницу. Нурсолтан застыла у изголовья мужа, подобно статуе. Она вся жила горестными мыслями и болью, которые отчётливо читались на её лице. Мухаммад давно не видел её такой, с откинутой назад сеткой чадры, печальной, ушедшей в себя и в свои переживания. Он любовался её чётким профилем и удивлялся, почему время благосклонно щадило её красоту. Казалось, даже неотвратимый бег лет для неё тёк незаметной струйкой. Лицо Нурсолтан утеряло яркие краски былой красоты, теперь эти краски перешли в спокойные, полные своеобразного очарования тона. Она старилась, словно произведение искусства, которое даже в старости оставалось прекрасным и привлекало к себе пытливые взоры.
– Госпожа валиде, – осторожно позвал калга-солтан.
Она очнулась от своих дум, повела взглядом вокруг, увидела его и вздохнула:
– Уже пора?
– Да, госпожа. – Калга-солтан прошёл в покои и склонился над отцом. – Как он сегодня?
Она мотнула головой и спрятала в ладонях свои слёзы. Мухаммад-Гирей взглянул на
