Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Хан Ахмат едва завидел копившуюся русскую силу, решил с ходу преодолеть реку. Но московиты открыли сильный пищальный огонь, и конница Ахмата не сумела достичь противоположного берега, повернула назад. На следующий день татары атаковали, попытавшись перейти Угру в самом узком её месте. Но и здесь пушки встретили ордынцев прицельным огнём. Все броды, где реку можно было перейти беспрепятственно, оказались перекрытыми. Хан Ахмат подсчитал потери и на время затих. Затишье это казалось Ивану III страшней самой битвы.
Государь Московский вместе с братьями и другими князьями заседал в Кременце. Не верил он речам братьев своих, которые просились выступить со всей ратью на Ахмата и погнать его прочь с русской земли. Не верил воеводам, что уверяли в силе и крепости войска. Точило душу сомнение, опасался совершить неверный шаг. А тут ещё любимцы его воеводы Ощера и Мамон нашёптывали, что лучше бы помириться с ханом. «Видано ли дело с Ордой в споры и битвы вступать? Столько лет князья русские присягали на верность татарам, видано ли дело сейчас воевать? К чему слушать духовников, смыслят ли они в ратном деле? А как повоюем, государь, да проиграем, то и потеряем всё!» Подталкиваемый к нелёгкому решению Ощерой и Мамоном, великий князь решился послать послов к хану Ахмату и просить мира. Загудел лагерь княжеский на все лады, обсуждая эту новость. Одни считали, что государь Московский струсил перед лицом опасности, другие уверяли, что князь тянет время, дожидаясь вестей от своей рати, что гуляла нынче с мечом по Сараю.
Ахмат принял послов, но потребовал от князя Московского, чтобы тот сам явился в ставку и просил прощения у ханского стремени. На это предложение пришёл отказ, не пожелал Иван III кланяться ордынцу. Просил тогда Ахмат прислать хотя бы сына, или князя какого просить прощение за государя своего. Но и на это не согласился великий князь Московский. И затишье по обеим сторонам воцарилось вновь.
Мало кто знал тогда, что Иван III спешно покинул своё войско, и направился с дружиной великокняжеской в Москву. Но столица встретила государя неласково. Горожане, нагрузив телеги добром и детьми, устремлялись к Кремлю, чтобы укрыться в его стенах. По всему городу стоял плач великий, все вспоминали рассказы о зверствах татар. Дружину великого князя обступила разъярённая толпа. Плакали дети, исступлённо кричали женщины.
– Что же ты, государь наш, – выступил вперёд хромой кузнец, – когда княжишь над нами в мирное время, обираешь нас поборами напрасными. А теперь, как рассердил хана, да не заплатил ему выход, нас самих выдаёшь под гнев татарский!
Понурился государь Московский, с трудом пробился он к палатам великокняжеским. Но на высоком крыльце ожидала его высокая неприступная фигура в чёрной рясе. Глянули строгие очи старца, словно молнии полыхнули. Узнал в нём Иван III престарелого ростовского архиепископа Вассиана.
– Так ты, государь, – резко молвил старец, – бегуном заделался! Аль желаешь, чтоб взыскалась с тебя кровь христианская, что прольют татары поганые?
– Не одно моё войско осталось, старец святой, – отвечал Иван, – там и братья мои, и воеводы в битвах опытные.
– А ты припомни, государь, как твой прародитель, великий князь Димитрий побил за Доном сыроядцев окаянных! Сам наперёд бился, не пощадил живота своего для избавления христианства, не испугался множества татар. – Словно захлебнулся словами своими громкими и гневными ростовский архиепископ, замолчал, но добавил в воцарившейся тишине: – Так и ты поревнуй своему прародителю!
Шагнул государь назад к своему коню, даже не глянул в окна, куда прильнула великая княгиня Софьюшка. Махнул рукой молча, без призывов, и дружина поворотила коней.
Назад к Угре великий князь прибыл, когда река сковалась морозом. Иван III посовещался с воеводами, решил, что войску русскому несподручно биться на берегу, тем же вечером отступили к Кременцу. Перед отступлением в деревнях принялись резать скот – коров и свиней, чтобы не оставить татарам провианта. Над Угрой поднялся визг и рёв великий, который всполошил татарские тысячи Ахмата. Ордынские военачальники сквозь снежную дымку с тревогой вглядывались в переполох, творящийся на другом берегу. Огланы передовых сотен кинулись с докладом к хану Ахмату:
– К урусам помощь большая пришла. Такого шума не слышали мы больше месяца! Повелитель, это крымский хан, не иначе, или другие наши враги!
Хан в сопровождении военачальников отправился на берег реки, оттуда увидел картину странную. Русские полки, едва видимые в зимних сумерках, поспешно отступали прочь.
– Засада! – вскрикнул кто-то глухо за спиной хана. – Заманивают, а потом ударят в спину!
И ёкнуло у повелителя Орды сердце. Этот поход был неудачен с самого начала. Ахмат готовился не столько побить урусов, сколько напугать их мощью своей и принудить заплатить дань. Но урусы не испугались и даже осмелились выставить против него большое войско, которое не уступало по силе и превосходило по количеству огнестрельного оружия. Так и не пришёл на помощь хану сильный союзник его – Казимир IV. Кочевники считались воинами выносливыми, но и они терпели нужду от холода и нехватки продовольствия и фуража. Из самого Сарая шли тревожные слухи о разорительных нападениях крымцев и московитов на улусы Большой Орды. Словно всё сцепилось в один большой, неразрубаемый узел. А теперь и ничем не объяснимое поведение русской рати, которая торопилась отступить перед изумлённым взором хана Ахмата. И не выдержали нервы постаревшего властителя, дрогнуло его сердце, махнул он рукой и громко возвестил:
– К отходу!
Воины засуетились. Забегали по речному склону чёрные людишки, словно растревоженный муравейник. Поспешно свёртывались юрты, грузились обозы, вскакивали на коней всадники.
– К отходу, к отходу!
Заметили вскоре спешное бегство татар и русские. Доложили о том великому князю Московскому. Иван III посчитал это за знак, жарко перекрестился, надвинул поглубже шлем позолоченный и выхватил саблю из ножен:
– Вот теперь пора! Постоим, братья, за Русь великую, за Отечество родное! Вперёд на ворога окаянного!
И случилась та победа в воскресенье, 12 ноября 1480 года, ровно через сто лет после Куликовской битвы.
Хану Ахмату после позорного бегства уже не суждено было вернуться в Сарай. Отступая с остатками войска в степь, властитель Большой Орды был настигнут и убит на одной из стоянок сибирским ханом Ибаком.
Глава 13
Москва с ликованием встречала доблестных победителей. Татарскому владычеству, которое длилось двести сорок
