Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова
Государь отставил кубок с недопитой мальвазией и присел на край ложа супруги своей.
– Надобно теперь готовиться к ответу басурманам. Не упустит хан своей власти, придёт на Русь побить и пожечь нас.
– О чём же печаль твоя, государь? – Софья Фоминишна погладила белой пухлой ручкой щёку супруга своего. – Тебе ли опасаться ворога? Есть у тебя войско сильное, есть пищали и пушки! Прикажи Фиораванти, он с мастерами новых пушек нальёт и ядер к ним поболее. Не опасайся, государь, не дадим Русь в обиду, ведь и союзник у тебя есть, приезжал, я слышала, посол крымский.
– И то верно! – оживился Иван III. – Хан Менгли-Гирей снова на престоле в Крыму. А у Ахмата нет врага лютее него!
Государь прошёл к низкой двери, наклонился, чтобы выйти, но оборотился на пороге, произнёс ласково:
– Поправляйся, Софьюшка, лебёдушка моя, без тебя и государством управлять скучно.
Улыбнулась Софья Фоминишна на слова супруга, а всё ж спросила о том, что волновало её с той поры, как родился её сынок, маленький княжич Василий-Гавриил:
– Решил ли ты, государь, на ком сына Ивана женить?
Великий князь замешкался в дверях, словно тянул с ответом. Сыну Ивану шёл двадцать второй год, давно следовало женить наследника. После набега турецкого султана на Крым сгинула сосватанная невеста – княжна из Феодоро. Никто не знал, какова судьба знатной наследницы рода Гаврасов-Таронитов. Быть может, погибла она при штурме крепости Мангуп или попала в сераль предводителя османов, как почётная добыча. В любом случае как невеста наследника московского государя она была утеряна.
– Не хотел беспокоить тебя, радость моя, – потупился князь Иван, – послал я посольство к воеводе и господарю Молдовы Стефану.
– Ты ищешь невесту для княжича Ивана у Стефана Молдавского?
– Да, моя лебёдушка, Елена подходящая невеста моему сыну. – И ещё раз ласково кивнув супруге, государь торопливо покинул покои.
От хорошего настроения у Софьи Фоминишны не осталось и следа. Она оттолкнула от себя кубок с мальвазией, расплескала его содержимое. Пятна сладкого вина расплылись по венецианской материи. Теперь, когда у неё родился сын, всё, что касалось княжича Ивана, Софье было небезразлично. Любое возвеличивание старшего сына княжеского больно ударяло по самолюбию византийской царевны. Ведь в своём сердце она уже лелеяла надежду на то, что её долгожданный сын займёт московский трон после отца своего. Ей доносили, что князь Иван желает после женитьбы сделать старшего сына своим соправителем. Так в своё время поступил отец Ивана – князь Василий Тёмный. И только потому, после смерти его Иван стал великим князем без притязаний на власть со стороны братьев Василия II. Женитьба княжича Ивана на дочери государя молдавского в глазах отца делала его совершеннолетним, а значит, близок был триумф сына Марии Тверской.
Царевна Софья окунула холёное лицо в шёлковый платок. Неудержимые слёзы текли и текли, пока не высохли сами собой. «Мой сынок ещё мал, – подумала она, – и государь молод и крепок. Отчего я лью слёзы сейчас? Придёт время решать вопрос о престолонаследии, и я найду причины, смогу убедить супруга, что следующим государем московским должен стать мой сын. Если не смогу этого добиться, то я не Палеолог, и не мой великий род правил могущественнейшей империей мира! А если и не выйдет добиться своего добром и лаской, то, что государь назначит, то и бог может переиначить!»
Глава 12
Начало 1480 года принесло на Московскую Русь новые тревоги и беды. На вольный город Псков, который защищал рубежи русского государства, двинул свои войска Ливонский орден. Но ливонцы не были бы так страшны, если в тот самый момент родные братья князя московского – Андрей и Борис не изменили ему. Удельные князья обвинили старшего брата в нежелании делиться захваченными землями и обратились за помощью к Казимиру Литовскому. Казимир IV взял под свою опеку земли княжеских братьев и приютил их мятежные семьи. А к началу весны пришли слухи из Большой Орды. Зашевелились многочисленные татарские орды, приготовились к нападению на Русь. Пришло время всей Русской Земле подыматься против главного ворога на народную борьбу.
От Ивана III в крымский Салачик полетело тревожное письмо. Отписывал он хану Менгли-Гирею, что пришло время, о каком уговаривались они прежде. Следовало вместе подняться на врагов общих. Опасался князь московский сговора между ханом Ахматом и Казимиром Литовским. А нашествие двух враждебных ратей Московская Русь могла не выдержать, какую бы великую силу она не собрала.
На письмо великого князя пришёл из Крыма утешительный ответ: хан Менгли-Гирей готовился к походу на Литву. В набег, который поддержал и султан, шли все беи ханства. Посол боярин Иван Звенец вернулся из Салачика с грамотой. Она удостоверяла союзничество Крымского ханства и Московской Руси в борьбе против польского короля и великого князя Литовского Казимира, а также хана Большой Орды Ахмата. С русским боярином прибыли из Салачика и братья рода Гиреев, которым обещал Иван III дать на Руси уделы за военную службу. В ответ в апреле того же года отправил московский князь крымскому хану грамоту с золотой печатью и крёстным целованием в том, что за помощь в борьбе с врагами Руси обещает князь Иван брату своему Менгли в случае лишения трона приютить того в Москве и помочь вернуть наследство отца. Хану Менгли, которого дважды изгоняли из крымского удела, подобное заверение в дружбе сильного государя было нелишним. В начале лета войско крымского повелителя напало на Литовскую Подолию.
Хан Ахмат был уверен в помощи Казимира IV, его тысячи неспешно двигались к русским границам. А на Руси со всех концов стягивались полки в ожидании татарского нападения. Из восставших братьев великого князя первым протянул руку помощи углицкий князь Андрей. Полк его прибыл на место сбора русского войска, и братья помирились. Перед лицом великой опасности они позабыли прошлые обиды и измены. Вскоре бежал от литовцев и князь Борис со своими людьми. Вставала вся Русь, непреклонная в своём решении скинуть ненавистное иго, которое давило тяжким ярмом более двухсот лет.
В обход войска хана Ахмата по Волге отправились суда с отрядом крымцев во главе со служилым царевичем Нур-Девлетом – братом хана Менгли-Гирея. С ними отправилась дружина звенигородского воеводы – князя Василия Ноздреватого. Рать преследовала цель дойти до Сарая и разгромить оставшихся там кочевников, что могло заставить хана Ахмата вернуться в улус. Неизвестно было, дошли ли слухи до воинов Орды о готовящемся нападении на Сарай, или молчание Казимира
