Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Рыбак возвращается с пожилой женщиной. Она настаивает, чтобы я спал в домике. Я же мечтаю оставить здесь каноэ на всё время моего пребывания в Якутске. Жду момента, чтобы попросить их об этом.
Захожу в холодную прихожую, снимаю обувь. Рыбак представляется:
– Пет, это моё имя! – говорит он.
Тут же предлагает мне тапочки и открывает дверь в комнату. Следую за ним, в руках мои вещи и мокрая одежда. Странное чувство охватывает при виде убранства комнаты. Это особый дом. Здесь царит атмосфера, здорово отличная от других жилищ. На старом деревянном диване, покрытом красной кожей, портрет молодого человека. Лицо напоминает известную фотографию Рембо. Портрет на круглом листе бумаги нарисован карандашом, он в рамке из того же дерева, что и диван. На стене над этим первым рисунком – другой, гораздо большего размера. Он представляет лицо пожилого человека в очках. Трудно сказать, якут ли это. Очки придают ему вид интеллектуала, я же видел до сих пор лишь простых людей. Пет заботливо развешивает на верёвке около печки мои носки, готовит чай.
Остаюсь стоять, рассматриваю на другой стене старые семейные фотографии. Одна из них, окрашенная в цвет фуксии, очень красивая. Человек двадцать сняты на фоне природы в начале XX века. Это якутская семья, в центре человек в очках и молодая женщина европейского типа. Пет уточняет, что это женщина, которую я видел недавно. И ничего больше не добавляет.
Сажусь на диван под портретом незнакомца и ем хлеб с маслом. В этот момент мне так и хочется громко сказать, что я люблю Россию, что мне нравится моё путешествие и его неожиданности. Сила природы воодушевляет меня, заставляя бороться с непогодой на реке. Я покорён грандиозными образами неба и вод, их мощью, делающей меня спокойным и уверенным.
Глаза Пета выражают душевное спокойствие, а я ищу в его взгляде его якутскую историю. Он рассказывает её не говоря, но показывая Лену за окном. Пет любит реку больше, чем иной русский. Здесь, в тишине столетнего дома, сложенного руками отца, человека в очках, он ценит каждый день в течение уже пятидесяти лет своей жизни. Я поворачиваюсь к карандашному рисунку и расспрашиваю Пета. Он поднимается и направляется к доске, где наклеено много фотографий:
– Моего отца зовут Талаанна Сугурую. Это был известный театральный автор. Здесь он в компании двух друзей-поэтов.
Долго разглядываю фотографию, затем свою записную книжку, что оставил на диване. В ней я отмечаю и заботы, и радости. Ищу, что моя подруга сказала мне однажды:
– Всё-таки тебе везёт выходить всегда невредимым из твоих авантюр!
Нередко вспоминаю эти слова и задаю себе вопросы. Если я знаю, что часто я сам вызываю большие испытания на свою голову, то я также охотно соглашаюсь, что меня ведёт моя звезда. Стучу по дереву (по берёзе), чтобы так было всегда. И сегодня я не мог мечтать о большем, чем этот приём на моём пути в Якутск.
Пет предлагает сытный ужин и вынимает бутылку водки. Мы опустошаем её маленькими стопками без закуски. Узнаю, медленно пьянея, что хозяин – электрик и что больше не живёт со своей семьёй. Он живёт один с двумя котами, которые сопровождают его на рыбалку.
– Знаешь ли ты, что в Якутске самая высокая преступность по России? – спрашивает он, узнав, что завтра я еду на автобусе в столицу.
И не оставляет мне времени ответить.
– И затем ты отправишься вновь по реке к очень рискованным городам. На своём пути ты встретишь Табата. Это малопосещаемый город заключённых. Освобождённые не имеют средств покинуть город. Они остаются вблизи тюрем и сбиваются в банды.
– У меня есть топор для защиты, – перебиваю я Пета.
– A у них револьверы! – парирует он, смеясь, и добавляет: Некоторые из этих злонамеренных молодчиков прячутся от полиции на ленских островах.
Эта новость сражает меня. На ближайших ста пятидесяти километрах не будет медведей, потому что вырубка деревьев в окрестностях множества городов удаляет их всё глубже в тайгу. Но будет постоянный стресс и страх попасть на жестоких людей.
Мой хозяин рассказывает также о температуре:
– Сейчас ночью 5 градусов. В сентябре будет минус 10. Так заявляет о себе холодная зима. И этому предшествуют дожди.
Он напоминает мне, что на глубине двух метров находится вечная мерзлота, так называемый пермафрост.
Прерываю разговор, так как хочу посетить небольшой домик в глубине сада. Пет удерживает меня, не советуя местные туалеты – можно упасть в яму… Перед тем, как скользнуть под одеяло на моей кровати, обнимаю Пета, пожелав ему доброй ночи. Наши комнаты рядом.
Пет пьян, как и я, но вино было неплохое, он держится на ногах и убирает замусоренный стол. Его шаги убаюкивают меня, я засыпаю. На завтра в семь часов я уже на ногах.
Пет отговаривает меня брать такси до Якутска. Шофёры такси на большие дистанции – это частные лица, они берут пассажиров, чтобы покрыть свои расходы на переезды. Он предупреждает меня о серьёзных опасностях, если я поеду на машине с незнакомыми людьми. Однако, я предпочитаю такси, ибо помню двух беззубых бурятов и холодную обстановку на автобусной остановке в Иркутске. Восьмичасовой автобус уходит у нас из-под носа. Ждем одиннадцатичасовой. Но тут подходит автомобиль. Две девушки с ребёнком сидят на задних сиденьях. Шофёр объясняет Пету, что едет в Якутск. Без промедления сажусь на переднее сиденье в японскую машину и бросаю Пету, что вернусь через три дня. Жму ему руку с искренней благодарностью и уношусь мыслями вперёд.
Мчимся по прекрасному асфальтированному шоссе, проложенному через лес. За семь евро шофёр соглашается отвезти меня в город, что в ста километрах от деревни. Через час быстрой езды замечаю первый светофор. В результате я доволен своим планом и тем, что остановился заранее вдали от столицы. Рассудительность постоянно присутствует в моих рассуждениях. И в то же время всегда верю в свою удачу. Шофёр высаживает пассажиров и помогает мне найти подходящий отель. Но тут его контролирует полиция. За отсутствие страховки он платит штраф. Теперь, чтобы он продолжил наши поиски, обещаю заплатить ему больше. Приходится его уговаривать. Наконец, я доволен: комната за 30 евро в отеле около большого рынка и праздничной ярмарки.
Захожу в соседнее помещение в поисках горячей еды. При входе парень загораживает дорогу. Улыбаюсь ему и слышу:
– Что?
Я забыл, что русские мало реагируют на дружеские улыбки. Советы Рустама выветрились из моей головы. Отвечаю тем же:
– Что? – чувствуя нарастающее напряжение.
Тогда он
