Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
– Отсюда! – и смотрит на меня взглядом командира.
Осматриваю его, колеблясь, и продолжаю идти. Не надо употреблять со мной такие слова. Именно это я слышал от шефа троих подонков, которые удерживали меня в ответ на желание освободиться. Я не знаю ни орфографию, ни точный смысл этого слова, но инстинктивно оно мне противно. Даже здесь, в ресторане оно заставляет дрожать. Парень идёт за мной в зал и громко говорит. Он вертится вокруг меня, как разъярённый зверь. Напряжение на пределе. Всё кончается тем, что он примирительно касается моего плеча и уходит. Добро пожаловать в город!
Шестая часть
Армия новой Российской Федерации
1
«Лицо человека не такое же, как у неба,» – говорю я моему другу Славе, что сидит на телевизоре. Медвежонок, как и я, дезориентирован в окружении бетонных стен и городского шума. Уверяю его, что скоро вернёмся к Лене. Но он пренебрегает моими обещаниями со времени нашей остановки в деревне Булюгуняктак и больше не разговаривает со мной. Перед Якутском он вдруг молчаливо доверяет мне.
Из окна комнаты анализирую сибирский муравейник. Якутск – столица республики Саха или Якутии. Территория превосходит три миллиона квадратных километров, где 600.000 душ выживают в сибирском климате; 200.000 живут в столице. Население делится на две различающиеся группы – якутов и русских. Если русские и другие национальности, состоящие из армян, белорусов, грузин, казахов, туркмен, узбеков, украинцев и многих других все вместе более многочисленны, нежели якуты, то и на улицах столицы их подавляющее большинство.
Рядом с отелем в розовом здании огромный мясной магазин наверняка принадлежит якутам. Овощной рынок, открытый всем ветрам, управляется явно с хорошим настроением таджикским населением. Что делают эти люди так далеко от их родной страны? Страна таджиков – на границе с Афганистаном, в десяти тысячах километров от Якутска. Кстати, Рустам был одним из этих таджиков. Я помню рассказ, как его родной город Рюбок был разрушен набегами моджахедов. После этого таджики вступили в русскую армию, чтобы участвовать в сопротивлении афганцам, другие пришли в Якутск покорять сибирское Эльдорадо. Но это Эльдорадо – плохая мечта, потому что новая Российская Федерация не имеет средств заниматься Сибирью. Сейчас она больше вкладывает в свою столицу. Смесь ничем не занятых людей, перебивающихся в нищете восемь зимних месяцев, превращает Якутск в самый криминальный город России.
Дальше строение под волнистой крышей представляет собой лавочки, где можно найти зимнюю одежду и разные аксессуары. Люди уже начинают утепляться. Заметил взгляд молодой женщины, примеряющей меховую шапку. Жилой дом в форме латинской буквы L, где по крайней мере пятьсот квартир, украшен застеклёнными балконами. Заброшенный кран на пустыре и железная арматура ангара соседствуют с двумя старыми деревянными домами под зелёной и красной крышами. Общее впечатление – живописный беспорядок обновляющегося города. Повсюду вода, грязная от мусора, покрытая зеленоватой плёнкой; она кажется ядовитой. «Города не стоят природы». Слава настойчив в своём мнении. Оставляю его в тишине комнаты. Я фланирую по тёмным коридорам строений, приспособленных под коммерческий центр, или по мокрым тротуарам. Сегодня целый день идёт проливной дождь, и пешеходы прыгают через лужи. Каждый бдительно следит за колёсами проезжающих машин. Автомобилисты не соблюдают ряд и не стесняются обдавать грязью прохожих. В отличие от реки город не очаровал меня. Пора вернуться в дом Пета, к портрету писателя в очках, к моей лодке и снаряжению и особенно к излучинам «моей» Лены. Кажется, я теряю время, а все усилия напрасны. Единственное удовольствие от Якутска – это возможность пообщаться с близкими по интернету. Хотя это общение вызвало огромную ностальгию.
Несмотря на разочарованное настроение, заставляю себя собрать новую экипировку. Это главное. Три последние ночи на реке очень обеспокоили меня, а температура к тому же снижается каждый день. Я не должен игнорировать будущие трудности. Тёплая пара длинных носков заменила предыдущие, изношенные. Ищу брезент, чтобы дополнить непромокаемость палатки и лучше заворачивать продукты; ищу верёвки, чтобы привязывать рюкзаки к каноэ; ищу перчатки, дополнительную тёплую одежду, пластиковые пакеты, ещё один плед и сигнальные ракеты о помощи. Толкаюсь во все двери, роюсь на полках. Не спеша собираю экипировку в комнате на полу; есть всё, кроме сигнальных ракет. Итак, уезжаю из Якутска без оружия защиты, такого нужного, чтобы прогнать медведей, или сообщить о крушении на воде.
Делая все эти покупки, стараюсь сблизиться с жителями. Принимаю их сдержанность. Никогда не рассказываю, что путешествую один. Наоборот, говорю, что друзья ждут меня на углу улицы. Говорю, что уезжаю через час, тогда как мне остаётся провести в городе ещё два дня. Я не понимаю по-русски, если у меня спрашивают номер комнаты. Никогда не хожу по одним и тем же улицам, не захожу два раза в одно и то же кафе. Не извиняюсь. Больше не употребляю слово «мерси» и не придерживаю дверь идущим за мной. Этому меня учат одиночество и город Якутск. Возвращаясь в комнату, включаю телевизор на несколько минут, затем выключаю. Не хочу ни насилия, ни соблазнов. Ничего подобного я не видел на природе. Так идёт моё время в Якутске. Моё сознание, занятое жизнью реки, не согласуется с городской жизнью. И затем мой отъезд в пустынные районы севера полностью заполняет мои мысли. Единственное развлечение, которое я предпочитаю, это мои записи:
«Якутск, 14 августа 2005.
Я путешествую по Лене. В голове книга «Медлительность», её автор Милан Кюндера. На самом деле борьба напряжённая. Человек и сибирская земля до сих пор предложили мне тысячу испытаний в течение этих семидесяти дней трудов и двух тысяч пятисот километров до Якутска. Передышку я нашёл в частном доме, сто лет назад построенном руками якутского писателя. Сижу на диване, где он создавал свои театральные произведения. Из окна наблюдаю хитрости Лены: четырнадцать километров русла с островами и движущимися песками, с бездонными протоками и необузданной тайгой. Сравниваю продолжение моего пути с подъёмом на высокую гору. Моя вершина не Эверест, но Арктика, Северный Ледовитый океан. Мои привалы будут в окрестностях редких деревень, стоящих вехами на последних 1.500 километрах моего пути. Если зима не позволит мне пройти на каноэ до конечной точки, я обращусь за помощью к рыбакам. Я вернусь в конце сентября…»
По возвращении в деревню Булюгуняктак я радуюсь встрече со столетним домом и Тамарой, пожилой соседкой. Знакомлюсь также с Марией и Сашей – дети проводят каникулы около реки. Пет отсутствует. Я очередной раз предлагаю
