Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Русским, что за мной наблюдают, кричу «добрый день» по-французски. Их внимательные взгляды выражают любопытство; меня воспринимают как существо в гигантском зоопарке, которое можно наблюдать в естественной обстановке. «Марсианин на борту плывущей ракеты!» – говорю я своему дорожному компаньону, другу Славе – плюшевому медвежонку, который вовсе не оценил следящие за ним взгляды. Это русские туристы, которые, возможно, живут в Якутске. Их присутствие подтверждает, что я вхожу в наиболее урбанизированную зону реки. Каждый день замечаю всё больше судов. Но они не беспокоят меня, потому что широко раздвинувшиеся берега оставляют каждому достаточно места.
Пройдя мимо восхищённых зевак, делаю передышку, как раз перед входом в грот. Надо, чтобы он был достаточно тёмным, чтобы можно было снять первобытную живопись бронзовой эры. Вход – это вертикальное и узкое отверстие метров пятнадцати. Внизу на мелких камнях образовалось что-то вроде естественных ступеней. Продвигаюсь, как если бы я оказался во дворце. Карабкаюсь по осыпи и останавливаюсь в пяти метрах от темноты. Каменный блок, висящий над входом, угрожает свалиться при малейшей вибрации. Отменяю визит.
Изоляция, в которой я живу каждый день, делает меня осторожным. Знаю опасность нехороших ран. Утром, чтобы разжечь огонь, я поднял толстое полено, внезапно оно покатилось. К счастью, я успел отскочить. Но однажды мимо меня пролетел острый деревянных сук, похожий на бандитское лезвие. Обыкновенный порез может оказаться смертельным. Чувствовать своё тело истекающим кровью, в то время, как твоё судёнышко посреди реки, было бы трагическим концом.
Медленно двигаюсь вдоль ровного берега. Повсюду – вертикальные утёсы или райские пляжи. Внезапно их сменяет лунный пейзаж. Песчаные дюны поднимаются до опушки леса и перекрывают мне дорогу. Эта полоса песков выступает из реки, так как уровень воды всё время снижается. В результате мне придётся грести посредине, удаляясь от твёрдой земли на многие сотни метров. Вероятнее всего, это передвигающиеся пески, они образовали временный остров до пяти квадратных километров. Приближаюсь к нему.
Небо сегодня исключительно красиво, оно светится под лучами щедрого солнца – всё толкает меня на беспечность. Но новый ветер, с юга, несёт меня на середину реки и тащит за собой чёрную тучу. Всё происходит так же быстро, как низвергающаяся лава из проснувшегося вулкана. Моя беспечность немедленно испаряется, ищу твёрдую землю, чтобы причалить, но остров сопротивляется всем моим стратегическим попыткам. Продолжаю плыть в поисках убежища, слабо рассчитывая на то, что гроза изменит свой маршрут или прольется заранее. Но несмотря на мои молитвы, огромная облачная масса преследует меня. Как это возможно – заполнить так быстро такие ясные небеса? Стена воды поперёк реки длиной в сотню километров перемещается на глазах. Дождь падает не вертикально, но вихрем. Чувствую первое дыхание бури. Вопреки логике решаю высадиться на временном острове. Мгновение гроза медлит, затем внезапно обрушивается на остров. Ветер налетает на лодку, которая повернулась к нему боком. Цепляюсь за неё, когда её поднимают сильные порывы. Ветер усиливается, теперь он несёт не дождь, но мелкий град. Он хлещет меня по лицу и мешает наблюдать за бурей, чтобы предвидеть её размах. Не смерч ли это, что скоро снесёт меня на километр отсюда, в середину ледяных вод? Я погребён под песком и речной водой, которая быстро заливает остров. После «чёрной бури» вот она «белая буря»; она грубо напоминает, в какой стране я путешествую. Это Сибирь. Иногда, когда река, как растительное масло, я забываю это, становясь абсолютно спокойным, даже беспечным.
К счастью, ещё раньше я получил урок «чёрной бури» и никогда больше необдуманно не пересекаю реку. При таком шторме даже сто метров невозможно продержаться на середине Лены. В конце концов, трудности таких неистовых гроз связаны с положением, в котором я нахожусь, когда они разыгрываются. И если песчаный остров может засыпать меня, я знаю, что, по крайней мере, я здесь не утону.
Mожно считать, что я потерпел кораблекрушение. Середина «циклона» проносится, не задевая меня, и удаляется, оставляя радуге задание возродить мои надежды. Ветер спадает, но ещё рано выходить к реке. Пересекая остров пешком, стараюсь не дышать песчаными завихрениями, тяну лодку волоком через мокрые дюны. Откуда пришла ко мне энергия стойко бороться с плохим настроением Природы? Это инстинкт выживания или возбуждение борьбы? Надо любить неистовство грозы, чтобы, не боясь, сохранять улыбку сопротивления. Я уже знаю, что город Якутск завоюю не без борьбы.
Н аконец, песчаный о стр ов выв одит меня на б ер ег. Закрепляю «корабль» в глубине залива со стоячей водой и поднимаюсь к роще. Здесь раскладываю палатку, предвидя новый потоп. Пятьсот метров гальки отделяют меня от каноэ. За три часа борьбы с «белой бурей» подкралась ночь. Развожу огонь, заставляю себя поесть. Усталось полная. Я оставил каноэ, плохо закрепив. Оно может быть унесено подъёмом воды или сильным водоворотом. Но нет сил вернуться, чтобы лучше его привязать. Нет сил оторваться от огня и пройти в кромешной тьме пятьсот метров.
Впрочем, беспокойство не оставляет меня…
9
На завтра продолжал дуть сильный ветер. Лена била в берег тёмными волнами. Прислушиваясь к далёким бурунам, жду, когда она успокоится. Речное волнение порождает новые звуки, которые моё изобретательное воображение трансформирует в галлюцинации: когда я дремлю у костра, слышу детский голосок, взывающий о помощи. Ребёнок играет на реке и может утонуть… Иногда я хотел бы оглохнуть.
Скольжу по камням до выбеленного ствола. Тащу его, наблюдая за побережьем. Лагерь, где я застрял после «белой бури», абсолютно дикий. Надвигается вторая ночь, и я боюсь хищников в засаде. Эта фобия медведей, которая преследует меня с первого дня на реке, подсказывает необходимость, сразу по прибытии в Якутск, купить сигнальное ружьё. Им можно будет испугать животное, а также позвать на помощь в случае бедствия.
Моя палатка стоит на краю непроходимого леса, перед стеной потрясающей растительности. Зелень переполняет зрение, а цветы ярких оттенков похожи на живописную лаву. Это сверкающая палитра. Картину дополняет ручей, он снабжает меня чистой питьевой водой. Благодаря ему мне не приходится идти к реке. К тому же он обходит берег, создавая миниатюрную дельту.
С трудом перетаскиваю бревно, бросаю его в огонь. Оно загорается и выдаёт моё присутствие моторке на противоположном берегу. Слышу, как заводят мотор, вижу, как плывут в моём направлении. Неужели это опять русские, желающие угостить меня водкой? Складываю снаряжение в палатку, пока двое карабкаются по откосу. Это якуты, одетые как таможенники. Замечаю на их рубашках официальную эмблему якутских властей:
