Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Что же произошло? Был ли я неосторожен, не послушавшись своего же собственного совета? Или мне мешает усталость? Призывает ли меня Лена к порядку, сигналя об опасности чёрной бури, когда нельзя пересекать реку? Задаю себе множество вопросов, в то время, как вновь отправляюсь в путь, послушно следуя вдоль берегов…
3
Плотность событий со времени встречи с Борисом быстро отодвигает от меня неприятное происшествие, пережитое в Пеледуе. Даже если я знаю, что «нахождение в заложниках» у трёх недоброжелателей ещё долго и неотступно будет напоминать о себе. Это история, которую можно было бы принять и за шутку, но травма, нанесённая ею, нарушает мои положительные впечатления, которые я постоянно испытываю в России.
Утром шестьдесят пятого дня на реке мне захотелось побеседовать с моими товарищами по путешествию. Один из них – маленький плюшевый медвежонок, подаренный тулонской подругой и тихонько лежащий со дня моего отъезда на дне рюкзака. Устанавливая его на носу байдарки, доверяю ему роль вперёдсмотрящего и присваиваю имя Слава, в память о встрече с бездомным артистом из Киренска, который хлестал себя в бане берёзовым веником. Теперь мои одинокие беседы обращены к этому новому молчаливому другу.
Продвигаюсь вперёд по реке в то время, как одна за другой нас окружают постепенно три грозы. Сплошные полосы дождя воздвигают огромную стену, которая перекрывает все дороги. Молния освещает чёрные небеса и заставляет нас прижиматься к берегу. Если молния придвинется ближе, буду спасаться в роще. Редкие капли барабанят по брезенту лодки и орошают Славу первым крещением. Предупреждаю его, что наша поездка – дело непростое, и что он встретит трудности похуже дождя. После ожесточённой борьбы стена ливня пробита. Проникаем вглубь освещённой солнцем зоны и направляемся к деревне Дабан.
«Ты встретишь посёлки, населённые якутами. Будь внимателен! Они у себя.» Слова Бориса звучат в моей голове при приближении к Дабану, населённому на 80 % якутами. Здесь мне необходима остановка, чтобы закупить провизию и благодаря этому избежать Олекминска, города в 20.000 жителей, расположенного вниз по течению в двух днях пути отсюда. Спрашиваю мнение Славы по этому поводу. Он не отвечает прямо, но качает головой в знак согласия. Причаливаю к склону, который выводит на раскорчёванное поле. Возможно, деревня прячется в глубине луга. В предыдущие дни я заметил, что якуты ставят свои дома на землях, хорошо удалённых от реки. Без сомнения, они лучше русских знают нрав Лены. Двое мужчин выходят из леса и пересекают луг. Они в рабочей одежде, в поношенных резиновых сапогах с деревянными граблями на плечах. Их ходьба возбуждает ненасытность летающих насекомых. Приближаясь к ним, вижу, что их лица облеплены комарами. Но мне кажется, что комариные укусы ничуть их не беспокоят. Предлагаю им мой лимонный лосьон, но они равнодушно отвергают его. Без сомнения, они иммунизированы с самого детства. Затем они продолжают свой путь, предварительно объяснив мне, что их жёны находятся в пятистах метрах отсюда на маленьком островке, и настаивают, чтобы я заехал к ним перекусить. Благодарю их, интенсивно отмахиваясь от насекомых. Комары преследуют меня до лодки.
Несколько дальше, вниз по реке, вновь ставшей необжитой, где не было ни одной приметы находящейся поблизости деревни, какой-то человек выскочил из леса и присел, как хищник, за круглым валуном. Это был маленький русский, мускулистый, с располагающим лицом, обнажённый до пояса, в джинсах и кроссовках. Он делал мне знаки приблизиться. Я согласился выслушать его, предупредив Славу, что надо оставаться бдительными. Человечек по имени Алексей пальцем указал мне на приток, шириной в тридцать метров, который он хотел бы пересечь. Чтобы помочь ему, я маневрирую с трудом, скребя дно веслом. Вдруг он проворно запрыгивает в байдарку и садится напротив на мокрые рюкзаки. Его лицо в двадцати сантиметрах от меня, и он чрезвычайно доволен своей ловкостью. Я отвечаю смехом на его возбуждение и гребу с большими предосторожностями, чтобы не перевернуться – лодка плохо реагирует на дополнительный вес. Переправившись на противоположный берег, он тут же ловко выскакивает и исчезает в лесной чаще так же быстро, как и появился.
Жёны тех двух якутов, что я встретил раньше с граблями, рыбачат на каменистом острове, который был бы затоплен, если бы Лена поднялась всего лишь на двадцать сантиметров. Как и Алексей, они одаривают меня приветливыми улыбками. Почему Борис предупреждал быть настороже? До сих пор я не встретил ни одного недружелюбного взгляда. Напротив, определённая ясность и простота контрастируют с нередко хмурым настроением русских. Я расспрашиваю якуток о деревне, не намекая на еду, обещанную их мужьями. Во всяком случае, мне достаточно трудно объяснить, что я знаком с их супругами. Женщины показывают, что деревня находится сразу же за поворотом, к которому я направляюсь. Пройдя его, замечаю новые силуэты на берегу. Пять девчат болтают, собирая букеты цветов. Проезжая, не могу не поприветствовать их. Они тут же определяют мой акцент и забавляются, окликая меня до тех пор, пока я не оказaлся слишком далеко. Потеряв лодку из виду, они встают и идут по берегу следом за мной. Возвращаются они в деревню или ждут, что я причалю, чтобы поболтать еще?
Водяной насос с толстой трубой позволяет мне пришвартоваться. Я предвидел, что деревня не будет видна с реки. Так и оказалось. Она находится в километре на опушке густого елового леса. Доверяю Славе охранять наши вещи. У меня отчётливое чувство, что я больше не один.
Мои бесконечные
