Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Ночью 17-го мая 2001 года, когда семья Бориса спала на первом этаже своего дома, огромная льдина, растянувшаяся на более, чем 80 километров, заблокировала город. Воды Лены и её притоков за час поднялись на 14 метров выше уровня безопасности. Было затоплено пять тысяч домов, и четыреста человек погибло в этой катастрофе. Борис успел перевести свою семью на крышу.
Военные русские самолеты бомбили на следующий день ледяную пробку, используя двухсотпятидесятикилограммовые бомбы. Операция была успешна, но в тот же день после обеда прошел сильнейший дождь, настоящий потоп, который обрушился на район, уже наводнённый. Эти следующие одна за другой катастрофы заставили половину населения бежать из города на юг края. Таких переселенцев было более десяти тысяч. Борис и его семья выжили. Они любят свой город, не покинут его и готовы его восстанавливать.
Гроза, что следовала за нами по пятам, не слабеет. Уже два дня льет без перерыва. Я укрыт с семьёй на очаровательной дачке, которая служит столовой, спальней, кухней и сауной. Небольшое пространство очень сближает нас. Жену Бориса зовут Лили, она казашка и непрерывно готовит вкусные блюда. Мы не дегустируем их, мы едим их непрерывно в течение всего дня. У них есть сын Сергей, семнадцатилетний парень, который бегает за девочками. Между двумя свиданиями он всё же не забывает заняться моим каноэ. Он интересуется заплатами, которые поставил на брезент, потому что нос моего «корабля» поврежден трещинами и разрывами ткани. Ещё есть Саша, второй ребёнок Бориса; Саша говорит по-английски и служит переводчиком для всей семьи. Это красивая русская девушка двадцати лет, только что вышедшая замуж за Александра. Свадьба была отпразднована в Москве, сразу после катастрофы. Пережитое всё ещё продолжает занимать умы, так оно всех потрясло. Во всяком случае каждый год вскрытие реки угрожает жизни города. Представляю, какой страх вызывает проливной дождь, который часами размывает и заливает дороги.
Приклеиваюсь носом к окну и ещё больше ценю комфорт безопасности. Кажется, время остановилось с тех пор, как я вошёл в эту дачку. Размышляя о тысячах километров, которые отделяют меня от Ледовитого океана, спрашиваю себя об опасностях всё расширяющейся реки. Через несколько сот километров при приближении к Якутску ширина Лены станет более четырнадцати километров. «Преодолею ли я эту огромность?» Чтобы поддержать своё упорство, говорю Борису, что уеду завтра, несмотря на дождь.
Дача – это место временного проживания, так как рядом уже стоит трёхэтажный дом. Борис построил его собственными руками с помощью друзей всего за два года. Комнаты обиты панелями, но ещё без мебели. Я сплю в одной из них на надувном матрасе; рядом комната Сергея, забитая электроникой, и комната молодых. Это один из лучших домов квартала. Два первых этажа сложены из кирпича, чтобы дом лучше противостоял наводнениям. Третий этаж из дерева и должен служить стратегическим убежищем в случае поднимающейся воды. Здесь же сложен запас продуктов и лекарств.
Борис работает в «косметике». Это позволяет семье жить широко, гораздо лучше, чем многие другие. К тому же у него есть вездеход, полученный прямо с китайского завода. Видя это материальное благополучие, я предполагаю, что мой хозяин занимает важный пост в косметической лаборатории. Я расспрашиваю его на эту тему, перечисляя названия престижных марок. Саша переводит и начинает смеяться. Её перевод вызывает взрыв смеха всей семьи. Что смешного я сказал? Борис решает отвезти меня в город, чтобы показать свои помещения. Там я обнаруживаю две бутички, похожие на газетные киоски во Франции. Они не более трёх квадратных метров, где симпатичные девушки продают предметы туалета. Это бритвы, зубная паста, краска – всё разложено в пакетиках на полках. Как Борису удалось финансировать свой роскошный дом в 300 квадратных метров с помощью такого простого дела? Я знаю, что не государство помогло ему построить жильё. Если президент Путин был в Ленске после катастрофы, чтобы выделить жертвам специальные кредиты для восстановления, политическая мафия новой демократии не сделала свою работу по распределению средств. Помощь государства осела в карманах мафиози.
Мы заканчиваем осмотр киосков, устроенных вдоль стены ангара, в котором располагается овощной рынок, мясной магазин и разные лавочки, где бабушки торгуют продукцией со своих огородов. Здесь я закупаю провизию для себя, расспрашивая Сашу о русской мафии:
– Слово «мафия» не всегда имело негативный смысл. До революции мафия не состояла из бандитов. Это были кланы уважаемых семей.
Борис вмешивается в разговор:
– Плохая мафия всегда была в России. Она приспосабливается к своему времени и прячется за демократией. Я же поставил дом сам с верными друзьями.
Мы возвращаемся домой, бегло осмотрев город после потопа. Я благодарю провидение, что встретил на своём пути эту семью. Без неё я бы прозябал два дня на затопленных берегах. Оцениваю эту удачу ещё сильнее, когда Борис приглашает меня попариться в сауну. Русская баня окончательно избавляет меня от стресса. Сижу за общим столом, на теле обычное банное полотенце, рядом мои хозяева в том же одеянии, около – столик с яствами, и мы спокойно вкушаем время, которое, кажется, остановилось.
Уже знаю, что Лили, Саша, Александр, Сергей и Борис – мои друзья. Мне будет очень их не хватать. Они показывают мне фотографии и рассказывают свою жизнь. Вот Лили раскинулась на черноморском пляже, тело полностью покрыто лечебной грязью. Саша и Александр страстно целуются на тротуарах Москвы, Сергей вытаскивает щуку в 10 килограммов на берег ленского притока, а Борис наполовину голый на снегу в сибирскую зиму.
– В этот день было 30 градусов мороза, – подчёркивает он.
На следующий день, без разговоров, я готовлюсь к расставанию. Оба парня ставят на прицеп каноэ, потому что Борис хочет отвезти меня от Ленска на 20 километров. Наблюдаю, не вмешиваясь, за их действиями. Семья продолжает заниматься мной. Мы едем по мокрым городским улицам, добираемся до леса. По дороге – разрушенные деревенские дома. Среди них замечаю туалетную кабинку, зацепившуюся за вершину электрического столба. Поваленные дома свидетельствуют о силе наводнения, пережитого людьми в 2001 году. Борис говорит, что три деревни полностью были опустошены этой катастрофой. Земляная дорога тянется на 100 километров, потом исчезает в тайге. Лена течёт дальше, пробираясь сквозь тайгу, в новые, абсолютно дикие места. Пришло время прощаться.
– Через три ближайшие деревни ты встретишь хутора, где живут якуты, они редко видят иностранцев, – предупреждает Борис, крепко пожимая мне руку.
Я с трудом удерживаю слёзы. Решаем поехать одновременно, каждый в свою сторону. Иду к реке, к полосе тумана,
