Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
2
Прогуливаюсь по местному рынку. Справа бабушка, убелённая сединой, укутанная в пыльный халат. У неё распухшие ноги, с них стекает желтоватая жидкость; посетители задаются вопросом, не гангрена ли у неё. 1лаза прикрыты, нижняя губа отвисла, она продаёт рыбу по 50 рублей и жалуется, что помидоры мелки. Молодой бурят за прилавком протягивает яблоко, на которое я указываю пальцем, тогда как бабушка смотрит на меня умоляюще. Её смертельно бледное лицо остаётся навсегда в моём сознании. Я избегаю её ларька, пропитанного затхлым запахом, и выхожу на свежий воздух, который быстро избавляет меня от чувства угнетённости. Направляюсь к берегам Лены, на север от городка. Хочу почувствовать её запахи, ведь менее чем через 48 часов я уже буду на её водах.
Окрестности реки плоские, почва пористая. В пятистах метрах от берегов поднимаются охряные холмы, на которых там и тут раскинулась тайга. Над вершинами смолистых елей – деревьев, наиболее распространённых в Сибири, летают с хриплыми криками стаи ворон. Их жалобы разносятся над холмами и стелятся по долине. На влажной земле, среди купавок, роятся миллионы насекомых, крошечные пауки, летающие муравьи. Иду на цыпочках, даже обработанный специальным составом, предохраняющим от насекомых, ибо боюсь затащить с собой в комнату одного из микроскопических клещей.
Чем дальше проникаю в долину, тем меньше замечаю присутствие человека и тем более жужжание в воздухе местной фауны. Ещё нет комариных туч, но уже достаточно насекомых, чтобы предвидеть длинные тоскливые дни на реке.
На обратном пути совершенно случайно сталкиваюсь с рыбаком Андреем за рулём вездехода. Читаю ему объяснения Алекса, записанные на клочке бумаги. Он соглашается помочь мне отвезти всё моё снаряжение на реку. Условились встретиться через два дня.
В ожидании смотрю на тучи, клубящиеся за окном моей комнаты. Наслаждаюсь короткими мгновениями комфорта, при том, что он достаточно спартанский. Постепенно нахожу внутреннее равновесие. После каждой прогулки моюсь холодной водой. Затем спускаюсь на несколько минут посмотреть телевизор, где в холле хозяйка гостиницы, расположившаяся на софе, кажется не страдает от отсутствия отопления. Продолжаю свои постоянные визиты на главную улицу, где находятся оба ресторана. Но они всегда закрыты. Возвращаюсь на пустой желудок, мечтая в следующий раз поесть у тёплого камелька.
Вдруг северный ветер поднимается на улице. Он вздымает облако пыли, которое накрывает Качуг. Непроницаемый туман окутывает всю местность и уменьшает видимость прохожим, которые уже ослеплены песком. Все прячутся по домам, в любое возможное укрытие. Гаснет электричество. «Такие обстоятельства будет трудно переносить на реке,» – говорю я себе в тот момент, как, прячась от ветра, замечаю деревенскую аптеку. Захожу туда, чтобы запастись впрок средствами от клещей и комаров. Ураган продолжает выметать улицы, но внезапно возвращается тишина. «Чтобы защититься от таких опустошающих ветров, я должен держаться ближе к берегу.» Мой ум готовится уже лучше противостоять ветрам.
Вновь осматриваю всё тело в поисках микроскопических хищников. Страх клещей просто навязчив. Малейшее почёсывание кожи становится синонимом ползучего гада, клещевого вампира. Также тщательно обследую волосы, как вдруг кто-то резко стучит в дверь. Это Андрей. Приглашаю его войти, хотя едва одет. Он пришёл подтвердить время нашего завтрашнего рандеву. Этот старый мужчина с грубо вырубленным лицом, с длинными и толстыми пальцами слегка пожимает мне руку. Сквозь его личину закоренелого рыбака и круглые очки проглядывает живой и бойкий ум. Он предупреждает меня, что понадобится восемь дней, чтобы добраться до Жигалово, расположенного в 160-ти километрах от Качуга. Если это верно, мне нужно будет больше одного лета, чтобы увидеть Северный Ледовитый океан. Но мои проекты более оптимистичны, я планирую достичь Жигалово за три дня.
Этот первый отрезок пути послужит мне тестом. Дорога от Качуга до Жигалово идёт вдоль реки. Если непреодолимая проблема встанет на моём пути, я смогу подняться по холму к дороге и остановить попутную машину. После же Жигалово моя экспедиция станет настоящей авантюрой, ибо у меня не будет больше ни карты реки, ни спасительных дорог.
Андрей прощается, оставляя меня наедине с моими мыслями. На горизонте, в долине моего отплытия собирается гроза. Заставляю себя лечь спать, чтобы избежать бессонной ночи. Почёсываясь, закрываю глаза и вижу ещё и ещё раз застрявшее в моей памяти мертвенно-бледное лицо бабушки с гангренозными ступнями.
3
Выглянуло солнце. Лазурное небо дарит мне ясное отплытие, которое умножает мою энергию. Я побрился, вымыл голову, обработал тело противокомариным средством; приготовился, будто иду на праздник. Кинокамера готова снимать Андрея, этого старого рыбака, процедуру сборки лодки и первые удары веслом по воде, которые понесут меня в таинственную долину. Сижу на ступеньках отеля, но мой гид не появляется. Андрей забыл о нашем свидании. Пытаюсь найти его по телефону, но безуспешно. Решаю искать дорогу, чтобы пешком перетащить рюкзаки на берег. Спешу, так как погода очень мягкая. Хочу отплыть сегодня же. Нахожу укромный уголок за забором, как раз напротив переулка. Спрячу первые рюкзаки в углублении за забором, потом перенесу туда остальные. Придётся сбегать туда и обратно три раза. Выбранная мной дорога пересекает главную улицу в двадцати метрах, затем вьется среди домов.
Таким образом я не буду сильно мозолить глаза прохожим. Безусловно, это не идеальный отъезд. Андрей и его опыт могли бы украсить это событие. К тому же он мог бы мне помочь перевести инструкцию к лодке.
Прежде чем начать эту операцию, решаю пройти в качугскую школу. Продавцы каноэ дали мне фамилию одного учителя. Может быть, он помог бы мне выехать из деревни на машине.
Толкаю дверь учреждения и пропускаю трёх девушек, одетых в национальные костюмы. Решаюсь прервать трапезу семерых женщин, собравшихся вокруг низкого столика. Несколько слов, употреблённых мной, вызывают у них дикий смех. Не настаиваю и ухожу, не получив ответа. Иду до выбранного мною места на реке и возвращаюсь в отель. «Раз деревня Качуг не хочет мне помочь, я уеду инкогнито!» Цежу эту фразу сквозь зубы, когда человек посреди улицы поднимает руку, чтобы остановить меня. «Учитель Владимир,» – говорит он весело. Оказывается, информация всё же пришла. Достаточно было часа, чтобы поставить в известность учителя, что я его искал. Это пузатенький, наголо остриженный мужчина. Он говорит на школьном английском. Мы болтаем о том, о сём, но я стараюсь сфокусировать разговор на своей цели. У меня впечатление, что он тормозит меня.
