Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Галл посмотрел через арену, видя вызов в глазах Феликса и то, как маленький грек едва заметно покачал головой. Он перевел взгляд обратно на Тамура и ответил твердым тоном:

— Ты позволишь им жить? В шахтах, возможно, да. И я сомневаюсь, что ты знаешь, как даровать быструю смерть. Ты забыл, что я имел удовольствие наблюдать за деяниями твоими и твоего хозяина все те месяцы, что вы держали меня в той яме.

— Рамак никогда не был моим хозяином! — взревел Тамур, потрясая сжатым кулаком, брызжа слюной. Глаза мужчины горели негодованием.

Затем он резко опустил палец, указывая на двух людей возле Феликса. Сверкнуло железо, мидийский меч описал дугу и перерубил шею Феликса; раздался глухой стук стали, врубившейся в дерево, когда клинок глубоко ушел в опорный столб. Голова примипила упала на землю, а затем обмякло и тело. Галл замер. Бешеная дробь его сердца внезапно сменилась размеренными, оглушительными ударами, сотрясавшими все тело до кончиков пальцев; зрение вздрагивало с каждым толчком крови. Он увидел, как двое мидийцев перед ним приближаются, чтобы убить, опуская наконечники копий к его горлу.

Он услышал гортанный рев, едва осознавая, что кричит он сам. Он почувствовал, как тело свело судорогой, как его вооруженная рука, лежа на земле, описала дугу. Спата рассекла поджилки ближайшего мидийца, и тот рухнул, бьясь в потоках собственной крови. Второй мидиец застыл, ошеломленный, пока Галл поднимался, вгоняя клинок снизу вверх ему под ребра. Галл притянул человека к себе, рыча и наблюдая, как меркнет свет в глазах врага, а затем вырвал клинок. Рядом с такой же яростью сражались Карбо, Кводрат и Зосима; их лица исказились от гнева из-за убийства товарища. Они отрубили руку одному мидийцу, затем Карбо вырвал горло другому. Когда еще один попытался бежать, клинок Кводрата, вращаясь, пролетел по воздуху, угодив воину в щеку, раздробив череп и отделив бородатую челюсть от лица вместе с фонтаном зубов, костяных осколков и крови. Мидиец рухнул вперед, как пронзенный кабан.

Кводрат и Зосима двинулись к оставшимся двоим у тела Феликса. Те попятились, посмотрели на своего спахбада, а затем развернулись и побежали с теперь уже пустой арены.

Ухмылка сползла с лица Тамура.

— Трусливые псы! — закричал он, выхватывая кинжал из-за пояса и швыряя его вслед убегающим мидийцам.

Короткий клинок вонзился одному человеку в шею, и жизнь покинула его еще до того, как он рухнул на землю.

Взгляд Галла впился в Тамура.

Тамур оглядел арену.

— Копьеносцы! — крикнул он, глядя на туннель под кафизмой.

Ответом ему стало лишь эхо.

Галл наблюдал, как спахбад пятится вверх по ступеням арены.

— Что случилось, спахбад? Ты оставил свою спесь вместе с телохранителями? — спросил Галл, поднимаясь с пола арены на деревянные трибуны и преследуя Тамура.

Глаза спахбада метались из стороны в сторону. Затем послышался топот ног на верхнем ряду сидений. Тамур резко обернулся на звук.

Там стояли Паво и Сура: волосы всклокочены, кожа почернела от дыма и покрыта кровью, грудь тяжело вздымается.

— Подкрепление? — проворковал Кводрат, хватая ртом воздух и поспешно вставая рядом с Галлом.

— Да, Митра воистину с нами, похоже на то, — холодно рассмеялся Зосима сквозь стиснутые зубы.

Тамур теперь не мог скрыть откровенной паники и повернулся, чтобы бежать обратно к кафизме. Кводрат дернулся было за ним, но Галл выбросил руку, останавливая его.

— Оставь его — куда бы он ни пошел, там будут пуштикбаны, и много.

Паво и Сура спустились по деревянным ступеням и отдали честь дрожащими, закопченными руками.

— Свиток? — спросил Галл.

Паво покачал головой.

— Он у нас. Но от него нет толку.

— Зато архимаг Рамак мертв, — добавил Сура, — и я уверен, что это к лучшему.

Галл фыркнул.

— Это было быстро? — пробормотал он, поглаживая большим пальцем рукоять спаты.

— Нет, — ответил Сура.

— Хорошо, — сказал Галл, и его ледяные голубые глаза сверкнули, как клинок.

Он посмотрел на Паво и увидел стеклянный блеск в его глазах. Он понял, что их только двое.

— Опцион, с вами больше никого нет?

Паво молча покачал головой.

— Значит, твой отец...

— Его больше нет, командир, — сказал Паво, переводя тяжелый взгляд на Карбо.

При этих словах огонь битвы в глазах Карбо, казалось, угас.

— Парень, я...

— Я знаю, что случилось, — ледяным тоном произнес Паво.

Карбо не нашел, что ответить.

Момент прервал Зосима.

— Командир! — крикнул он Галлу, указывая на туннель.

Там приближалась группа теней, толкаясь на бегу в проходе. Сверкали копья и мечи. Слишком много, чтобы сосчитать.

Галл огляделся по сторонам. И тут Карбо схватил его за плечо.

— В конце концов, мы все должны встретиться со своим прошлым, трибун.

С этими словами центурион отвернулся и побежал через арену к зеву туннеля. Он остановился лишь затем, чтобы поднять брошенный шипастый молот, а затем обернулся, чтобы взглянуть на Паво и Галла; его седые пряди хлестали по яростному, хмурому лицу.

— Уходите... бегите! — заорал он, прежде чем с безумным кличем нырнуть в тени туннеля.

Его рев был встречен испуганными возгласами, скрежетом сминаемых доспехов и глухим хрустом костей.

Галл смотрел в темноту туннеля, и слова Карбо звенели у него в ушах. Затем чьи-то руки легли ему на плечи, дергая назад, к открытому концу арены.

— Командир, идемте! — крикнул Зосима.

***

Тамур сидел на корточках среди выгоревших руин центрального зала Храма Огня. Хотя возле дворца все еще бушевал пожар, здесь пламя уже погасло. Жар все еще был невыносимым, и в воздухе висел едкий смрад обугленной плоти. Он смотрел на гротескную, почерневшую фигуру перед собой, прислоненную к стене в сидячем положении. Она была безволосой и почти лишенной черт лица, кожа свисала полурасплавленными рубцами. Это был могущественный архимаг, на которого он смотрел снизу вверх столько лет — тот, кто вступился за него как за наследника отца. Это был человек, обещавший ему великую судьбу. Тамур всегда боялся того, что может случиться без архимага рядом. Теперь же он чувствовал лишь, как огромная тяжесть падает с плеч. По мере того как дым вокруг рассеивался, мысли Тамура впервые за долгое время обрели ясность.

— Ты погонял моего отца, как вола. А потом запряг меня.

В этот момент труп содрогнулся. Обугленные, хрустящие веки треснули и открылись, и хищный взгляд Рамака снова