Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Следствие длилось всего четыре дня, и 28 октября заговорщики предстали перед военным судом. Суд был скорым, и его решение было однозначным: из двадцати двух обвиняемых в заговоре против империи тринадцать человек приговорили к смерти.
Что же касается жителей Парижа, то они даже не заметили, что в городе практически произошел государственный переворот. Правда, начали ходить какие-то слухи, но никто толком ничего не знал. Лишь после оглашения приговора на стенах домов появилась официальная прокламация, в которой говорилось, что три бывших генерала ввели в заблуждение национальных гвардейцев и направили их против членов министерства полиции и военного губернатора Парижа, но теперь они арестованы и уличены в обмане.
В четверг, 29 октября 1812 года, в Париже с утра шел холодный мелкий дождь. Небольшой отряд жандармов и полуэскадрон драгун выстроились около тюрьмы, в которой находились вчерашние заговорщики. В три часа дня семь закрытых фиакров выехали из ворот тюрьмы, и драгуны тут же окружили их плотным кольцом. После этого фиакры, в которых по двое находились приговоренные к смерти, направились к площади Гренель. Группа свидетелей слышала крик генерала Мале: «Граждане, я умираю, но я не последний из римлян». А за день до казни он сказал участникам заговора: «Наши смерти будут отомщены. Через шесть месяцев все изменится во Франции»347.
Французские историки Эрнест Лависс и Альфред Рамбо констатируют: «Постановлением военного суда Мале был приговорен к смерти и расстрелян вместе со своими сторонниками, из которых большинство было виновно лишь в излишней доверчивости»348.
Ну а через шесть месяцев во Франции действительно изменилось многое. Разбитый в России и преследуемый союзниками, Наполеон из последних сил сражался в Германии. Впереди его ждала лишь череда неудач, отречение, остров Эльбa, а вслед за ним остров Святой Елены и смерть.
Во время русского похода в Париже распространился ложный слух о смерти Наполеона, и этим слухом не замедлил воспользоваться республиканский генерал Мале, с целью государственного переворота и низвержения империи. Ему удалась даже увлечь за собой часть гарнизона, но его схватили и вместе с его сообщниками предали военному суду, который и приговорил его к смертной казни. Наполеон вышел из себя, когда узнал об этом. Его поразило главным образом то, что публика отнеслась равнодушно к этой дерзостной затее, и заговорщикам легко поверили гражданские и военные власти. «Разве все дело только в одном человеке, а присяга и учреждения ничего не значат?» – воскликнул он. Но в созданной им Франции, действительно, все дело было только в нем одном.
ЭМИЛИЯ КИРИЛЛОВНА ПИМЕНОВА, русская писательница и переводчица
* * *
Всесильная еще недавно при Жозефе Фуше полиция Наполеона продемонстрировала полную несостоятельность и была скомпрометирована.
Историк Жан Тюлар по этому поводу пишет: «Нельзя не признать, что хваленая имперская полиция продемонстрировала несостоятельность, допустив арест своих руководителей»349.
В Париже потом еще долго ходила такая шутка: «Вы не знаете, что происходит?» «Нет, не знаю!» «А, понятно, вы – из полиции…» Министра полиции Савари по названию тюрьмы, в которую он угодил, стали называть не иначе как герцог де Ля Форс.
Когорты национальной гвардии первого призыва были расформированы и преобразованы в обычные линейные полки, два полка Парижской гвардии были переформированы в полк муниципальной гвардии Парижа, а затем тоже в обычный линейный полк.
Андреа Аппиани. Портрет Николя Фрошо. 1806
Если не считать расстрелянных, больше всех пострадал за свою «доверчивость» префект департамента Сена Николя Фрошо. Наполеон потом выбрал его и обрушил на него всю мощь своего негодования. 23 декабря Фрошо был отстранен от исполнения функций государственного советника и префекта департамента Сена и заменен графом де Шабролем, префектом Савонны, очень кстати находившимся в Париже в отпуске.
Полковник Пьер Дусэ за активное участие в аресте Мале был произведен в бригадные генералы. Позже он сражался в Германии, был взят в плен в районе Дрездена, но служить Бурбонам отказался. Выйдя в отставку, он умер в Париже в 1834 году.
Дивизионный генерал Пьер-Огюстен Юлен, получивший от Мале пулю в щеку, получил прозвище Проглотивший пулю, после Реставрации перешел на сторону Бурбонов, но во время Ста дней снова занял пост губернатора Парижа. В июле 1815 года он вынужден был покинуть Францию, жил в Германии, Бельгии и Голландии. Юлен был амнистирован и вернулся во Францию лишь в конце 1819 года. Умер он в Париже в 1841 году.
Министр полиции Савари, герцог де Ровиго, после Реставрации попал в опалу и находился в эмиграции. После Ста дней в декабре 1815 года он был заочно приговорен к смертной казни. Амнистировали Савари, как и Юлена, в 1819 году. В 1831–1832 годах он командовал оккупационным корпусом в Алжире, но вернулся оттуда по состоянию здоровья. Умер Савари в Париже в 1833 году.
Генерал Анри-Жак-Гийом Кларк, герцог Фельтрский, прозванный в армии «генералом-чернильницей», пробыл военным министром Наполеона до конца марта 1814 года. Он оказался одним из первых, кто изменил императору и перешел на сторону Бурбонов. В 1816 году он был произведен в маршалы и снова стал военным министром. Умер он в 1818 году.
Дольше всех прожил префект столичной полиции Этьенн-Дени Пакье. В 1819–1821 годах он стал министром иностранных дел, а при короле Луи-Филиппе – председателем палаты пэров. Он умер в 1862 году в возрасте девяноста пяти лет.
* * *
Одни историки утверждают, что генерал Мале все затеял один. А вот у А.З. Манфреда в его книге «Наполеон Бонапарт» по этому поводу читаем: «Фантастически дерзкий заговор Мале непостижимым образом оказался близким к полному успеху. Наполеона более всего поразило в этом незавершенном государственном перевороте то, что, приняв без проверки выдумку Мале о смерти императора и о создании временного правительства, никто из высших сановников империи не вспомнил о “римском короле” – законном наследнике престола»350. Наполеон еще в России, когда ему было доложено дело Мале, «понял его истинный смысл. То был республиканский заговор, в том не могло быть сомнения. Материалы дела, с которыми он, прежде всего, ознакомился в Париже, полностью укрепили его в этом мнении»351.
Несколько часов спустя эта пустая затея была уничтожена, и Мале опять в заточении; а восемь дней спустя он был казнен <..> Хотя эта безумная попытка была подавлена прежде даже, нежели о ней успел узнать весь Париж, однако известие о ней произвело на Наполеона неприятное впечатление. В особенности же оскорбляло его то, что никто, по-видимому,
