Война 1812 года - Сергей Юрьевич Нечаев
Этот бой по праву следовало бы назвать одним из самых героических эпизодов войны 1812 года. Впрочем, не все даже советские историки, отлично умевшие «лепить» подвиги из ничего, сделали это. Например, генерал П.А. Жилин ограничился тем, что написал, что «Неверовский отступал, как лев», но его «небольшой отряд не смог, естественно, оказать длительное сопротивление»197.
И всего-то…
С другой стороны, независимый в своих суждениях британский военный историк Дэвид Чандлер специально подчеркивает, что именно Барклай «очень мудро приказал генералу Неверовскому передислоцировать свою дивизию <..> на южный берег Днепра для охраны подступов к Смоленску и наблюдения за французскими войсками»198.
Не подлежит никакому сомнению тот факт, что «если бы не доблестное сопротивление дивизии Неверовского, французская кавалерия вполне могла бы достичь Смоленска к вечеру 14 августа»199.
Что было бы тогда с отрезанными от своих тылов русскими армиями, можно лишь догадываться…
Действия армии генерала Тормасова
В начале июля А.П. Тормасов получил указание от М.Б. Барклая-де-Толли главными силами армии решительно действовать во фланг и тыл противника, преследовавшего армию П.И. Багратиона. Получив такой приказ, генерал Тормасов незамедлительно приступил к действиям.
8 июля главные силы 3-й армии перешли в наступление на войска противника, находившиеся в Брест-Литовске, Кобрине и Пинске. А несколькими днями ранее, 3 июля, авангард армии, которым командовал К.О. Ламберт, совершил рекогносцировку в пределы Великого герцогства Варшавского. Поняв, что там почти нет войск, К.О. Ламберт предложил генералу Тормасову направиться в глубь герцогства и захватить город Люблин. Но командующий армией строго держался направления в Гродненскую губернию, указанного военным министром, и он отказался от действий, суливших возможность изменить стратегическую ситуацию на правом фланге наполеоновской армии.
В Гродненской губернии силам 3-й армии противостоял саксонский корпус генерала Жана-Луи Рейнье, сменивший там по приказу Наполеона в начале июля пассивных австрийцев князя Шварценберга. Это был один из самых маленьких корпусов Великой армии: накануне похода в Россию он насчитывал всего 18 510 человек (18 батальонов, 12 эскадронов и 50 орудий)200.
Как писал в связи с этим военный историк генерал М.И. Богданович, «число войск корпуса, отряженного на Волынь, было несоразмерно ни с важностью цели его действий, ни с силами, против которых он двигался, и это произошло от недостатка в положительных сведениях о силе нашей армии, расположенной на южном театре действий»201.
Просчет Наполеона, недооценившего силы А.П. Тормасова, едва не привел саксонский корпус к катастрофе. План русского генерала «предусматривал отвлечь демонстративными действиями внимание Ж.-Л. Ренье к Янову и Пинску, а в это время зайти в тыл саксонскому корпусу со стороны границы Варшавского государства»202.
Распоряжения командующего 3-й армии были исполнены успешно. В результате слаженных и решительных действий авангардных частей 13 (25) июля отряд князя А.Г. Щербатова выбил саксонцев из Брест-Литовска, а спустя два дня была окружена и разгромлена саксонская бригада генерала Генриха фон Кленгеля в Кобрине (генерал был взят в плен, а вместе с ним 62 офицера, около 2 тыс. рядовых и 8 орудий)203.
Это была первая в 1812 году русская победа, и она была одержана при полном превосходстве сил над противником, что нисколько не умаляет ни ее значения, ни заслуг А.П. Тормасова.
Победа при Кобрине имела большой резонанс. Тылы наполеоновской армии от Галиции до Пруссии были охвачены паникой, ожидая появления русских войск. Наполеон отказался от намерения присоединить корпус К. Шварценберга к главным силам Великой Армии и приказал ему двигаться на выручку Ж.-Л. Ренье, лишив себя таким образом 30 тыс. солдат.
СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ПОТРАШКОВ, российский историк
Известие о победе укрепило патриотические настроения в стране и оптимизм относительно исхода всей войны. И, конечно же, не обошлось без приукрашивания. Например, уже на следующий день после боя генерал Тормасов сообщил князю Багратиону «о совершенном разбитии и покорении всего отряда саксонских войск, занимавших город Кобрин»204.
Дальше – больше. П.И. Багратион написал в Москву Ф.В. Ростопчину о том, что в Кобрине «Тормасов разбил корпус саксонцев, взял пушки и знамена»205.
А М.Б. Барклай-де-Толли на основании полученной информации в приказе по 1-й Западной армии известил войска «о совершенном истреблении корпуса вражеских войск»206. Целого корпуса! Именно так тактический успех вырос в глазах современников до размеров важной стратегической победы, а командующий 3-й армией стал национальным героем. Соответственно, усилилась критика Барклая за его стратегию «скифского отступления» и заманивания противника вглубь страны.
Сам император Александр І написал Барклаю 30 июля: «Присланное от вас ко мне донесение генерала Тормасова возвещает также не только о знаменитой самой по себе победе, но еще более важной потому, что генерал сей действует теперь во фланг и в тыл неприятелю. Столь благополучные начала служат преддверием и подают твердую надежду на счастливое окончание нынешней кампании <..> Я с нетерпением ожидаю известия о ваших наступательных движениях, которые, по словам вашим, почитаю теперь уже начатыми»207.
От щедро награжденного А.П. Тормасова (он получил орден Святого Георгия 2-й степени и 50 тыс. рублей) также ожидали продолжения решительных действий. Однако вместо этого генерал продвинулся от Кобрина до Антополя, где и простоял с 20 по 28 июля в бездействии, объясняя все это необходимостью пополнить недостаток в продовольствии и фураже. И это не было пустой отговоркой. Тем не менее это «не может служить извинением за упущенный шанс уничтожить саксонский корпус. В поступках А.П. Тормасова этого времени администратор явно берет верх над полководцем. Он предпочел “синицу в руках” и упустил военное счастье. Будь на месте А.П. Тормасова П.И. Багратион или другой более энергичный генерал, возможно, ход войны был бы иным»208.
В результате австрийский и саксонский корпуса, соединившись в Слониме 22 июля (3 августа) 1812 года, в свою очередь, перешли в наступление, имея теперь уже численное превосходство над армией А.П. Тормасова.
Тормасов приготовился встретить противника на крепкой позиции у села Городечна. Позиция эта была прикрыта с фронта болотистой речкой, с правого фланга – болотом, а с левого – непроходимым лесом. К 30 июля там были сосредоточены главные силы 3-й армии – примерно 18 тыс. человек. Еще около 13 тыс. человек были разосланы командующим отдельными отрядами в разных направлениях и не успели присоединиться к главным силам. Таким образом, у Городечны войска А.П. Тормасова оказались вдвое слабее противника, так что речь могла идти исключительно об обороне.
К сожалению, генерал Тормасов не провел серьезной разведки местности, и потом выяснилось, что лес на левом фланге оказался проходимым не только для пехоты, но и для артиллерии. Это выяснилось утром 31 июля (12 августа), когда войска саксонского корпуса генерала Рейнье стали
