Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
Но отец Мираны тоже касался Раскола. Первый Ходок Роман, человек, который подошёл к трещине ближе любого живого существа на этом континенте и вернулся цел. И он не получил ничего подобного.
А Тадиус мог теперь отращивать чужие конечности из тёмной материи, которая пахла могилой.
Тадиус мог создавать существ, которых не существовало в природе.
Тадиус мог делать вещи, от которых у Мираны шевелились волоски на затылке и сжимался желудок.
Что именно дал тебе Раскол, учитель? И что ты дал ему взамен?
Мирана отогнала мысль. Не время. Не сейчас.
Тадиус шагнул вперёд, и его тяжёлые сапоги гулко стукнули по камню.
Наклонился, схватил Морана за шиворот одной рукой и рывком поднял на ноги, будто тот весил не больше мешка с мукой. Мышцы на руке Тадиуса даже не напряглись — сила была не совсем человеческой.
Тело друида мотнулось, как тряпичная кукла, ноги подогнулись. Моран повис в его хватке, хрипя и беспомощно дёргаясь.
— Ну?
Одно тихое слово, почти шёпот. Но Мирана физически ощутила, как воздух в подвале стал тяжелее, словно атмосферное давление резко подскочило. В ушах заложило.
Моран облизнул разбитые губы языком. Глаз под отёком не открывался, второй смотрел на Тадиуса мутно и обречённо.
— Я был… — хрип, будто воздух проходил через разбитое стекло. Кашель, от которого всё тело содрогнулось. — Я был очень близко.
— Близко?
— Заставил его вызвать рысь. Вывел из равновесия. Я почти… — Ещё один приступ кашля. Моран сплюнул кровь на пол, и капли разбрызгались веером. — Почти достал. Ещё чуть-чуть бы…
— Почти, — повторил Тадиус.
— Всё вышло из-под контроля. — Моран выплюнул новую порцию крови. — Пришёл древний оборотень, Тадиус, из Жнецов. Невероятная скорость. Я не рассчитывал на вмешательство…
Удар.
Тадиус ударил Морана кулаком в лицо. Звук получился мокрый и хрустящий одновременно. Голова друида дёрнулась назад, из носа густой струёй хлынула кровь. Тадиус не отпустил — держал на весу, позволяя крови стекать на каменный пол и собираться лужицами.
— ОПЯТЬ НЕ ВЫШЛО!
Из горла вырвалось звериное рычание, от которого что-то первобытное и испуганное проскользнуло по позвоночнику Мираны.
Она видела, как его глаза на мгновение стали глубже, словно за зрачками открылся колодец, ведущий в места, где не должно быть света.
— ЭТОТ ПАРЕНЬ ЧТО, ЗАГОВОРЁННЫЙ⁈ СКОЛЬКО РАЗ МОЖНО ОБЛАЖАТЬСЯ С ОДНИМ МАЛЬЧИШКОЙ⁈
Голос эхом прокатился по подвалу, пока не превратился в какофонию ярости.
— ЗАЧЕМ Я ДАЛ ТЕБЕ ЭТИ СИЛЫ, ЕСЛИ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СПРАВИТЬСЯ С ОДНИМ ЩЕНКОМ⁈ ЕГО ЖЕ ДАЖЕ УБИВАТЬ НЕ НУЖНО БЫЛО. ЗАДАЧА — ЛЕГЧЕ ЛЁГКОГО!
Моран молчал — он просто физически не мог говорить. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.
Крагнор на своей бочке замер. Мирана заметила, как его пальцы побелели от напряжения.
Эрика не двинулась. Её глаза следили за сценой с тем же холодным интересом. На губах играла едва заметная улыбка.
Мирана стояла и… Думала.
Много лет назад ты забрал меня из дома. Ты сказал, что путь моего отца — слабость. Что не брать силу — значит быть рабом тех, кто её взял. Я поверила тебе. Я до сих пор верю в это. Сила — единственная валюта, которая не обесценивается. Единственная гарантия того, что с тобой будут считаться.
Но такую ли силу я хочу, учитель? Ту, что ты показываешь?
Всё ли ты мне говоришь? И всё ли ты помнишь о том, кем был раньше?
Тадиус выдохнул. Хватка на шивороте Морана ослабла настолько, что друид смог коснуться ногами пола, хотя по-прежнему висел в руке учителя.
— Ладно. — Голос стал ровным, почти спокойным. Переключатель щёлкнул где-то в голове — и вместо бешеного зверя снова появился лидер, принимающий решения. — Ладно. Значит, Вальнор. Я должен был учесть этого ублюдка.
Он отпустил Морана, и друид рухнул на колени.
Тадиус протянул руку и положил ладонь на голову Морана.
Мирана видела это не впервые, но каждый раз зрелище вызывало одну и ту же реакцию — тошнотворный восторг, смесь восхищения и отвращения.
Ладонь Тадиуса потемнела, как будто тень из-под кожи выползла наружу и растеклась по пальцам. Тёмная субстанция потекла вниз по виску Морана, по шее, оставляя за собой ледяной след. Друид Тьмы вздрогнул всем телом.
Субстанция добралась до обрубка правой руки и там загустела, начала уплотняться. На глазах у Мираны из ничего стали формироваться кости — сначала белые прутики, тонкие как спички, потом они утолщались, обрастали хрящами. Суставы щёлкали, становясь на место. Мышцы облепляли каркас, сухожилия протянулись между костями серебристыми нитями. Кожа затянула всё сверху, и через двадцать секунд у Морана снова было две руки.
Но запах…
Мирана поморщилась.
Друид Тьмы поднял новую руку перед лицом и сжал пальцы в кулак — они двигались, но как-то слишком плавно. Разжал. Снова сжал, сильнее.
— Благодарю, — прохрипел он.
Тадиус не ответил. Уже отвернулся, стряхивая с ладони остатки тёмной субстанции. Они упали на пол и тут же растворились, будто их никогда не было.
Откуда? Откуда такие силы? Как Моран сумел призвать мертвых? Пусть в виде энергии, не самих друидов во плоти, но… Это точно дал Раскол?
Мирана скрестила руки на груди крепче, как будто пыталась удержать себя на месте и не дать мыслям разбежаться в панике.
Её питомцы чувствовали тревогу хозяйки через связь — Грань, каменная рысь, шевельнулась где-то в глубине потокового ядра.
Опасность? Защищать стаю?
Мирана мысленно погладила её по загривку, посылая успокоение.
Нет. Пока… нет.
В её ядре было шесть питомцев.
Грань — каменная рысь, была основой. Фундаментом её силы. Мирана была всадницей, благо Грань по размерам превосходила обычного тигра. Не у всех есть питомец пятой ступени.
Шесть стихийных зверей земли — её семья — единственная, которую она помнила по-настоящему.
Потому что остальное…
Мирана нахмурилась, чувствуя знакомую пустоту в памяти.
Остальное было размытым, как отражение в мутной воде. Она помнила деревню — смутно, обрывками. Запах сосновой смолы и дыма от очага. Чьи-то большие, тёплые руки, поднимающие её к потолку. Отец? Должно быть. Первый Ходок Роман, лидер Жнецов Леса, человек, о котором слагали легенды по всему континенту.
Она знала о нём больше из чужих рассказов, чем из собственных воспоминаний. И это пугало её больше, чем любые тёмные силы Тадиуса.
Почему я не помню? Что стёрло из моей головы первые годы жизни, оставив только туман и обрывки?
Но времени думать об этом не
