Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
— План меняется? — спросила она, перестроившись на деловой лад.
— План адаптируется, — поправил я. — Драконоборец и Арий обещали вмешаться прямо на арене, когда появятся все друиды. А пока есть другие дела, которые требуют внимания.
— Какие?
— Ну… Кое-кто обещал Баруту помочь с Фукисом. — Я потянулся к кувшину с водой на столике и сделал глоток. — Нам ведь они нужны, да? Чтобы, когда всё закончится, свалить отсюда по-человечески? Не пешком по тракту.
Лана тихо, тепло рассмеялась, и от этого смеха комната стала светлее.
— Поселимся в деревне жнецов? — спросила она с лукавой ухмылкой. — Будем растить детей и держать кур?
— А может растить кур и держать детей? — Я не знаю, почему сказал это. Просто на какой-то момент захотелось подурачиться и улыбнуться чему-то глупому.
Лана звонко рассмеялась. Словно ей было всё равно, что я ляпну.
— Тихое место, свежий воздух, никаких политических интриг и друидов, — девушка сделала вид, что задумалась, а затем мотнула головой. — По-моему, это уже не для нас.
— Это точно, — я улыбнулся.
— Ты уверен, что хочешь уйти прямо сейчас? — Лана посмотрела на меня со смесью нежности, лукавства и обещания, от которого все планы, корабли, друиды и турниры разом показались далёкими и совершенно не важными.
Она была права — время течёт слишком быстро.
Я улыбнулся и потянулся к ней.
— Иди сюда, пантера.
Глава 5
Барут стоял по колено в неприятностях.
В буквальном смысле.
Фукис сидел в широкой каменной чаше городского водопоя — корыте, врезанном в стену у перекрёстка, куда по трубе стекала вода из верхнего акведука.
Зверёк погрузился по самую грудку, блаженно прикрыл огромные глаза и мелко подрагивал всем телом, издавая тихое урчание. Мокрая синяя шёрстка потемнела и прилипла к маленькому тельцу — Фукис стал похож на комок пряжи.
— Вылезай, — сказал Барут.
Фукис не шевельнулся.
— Вылезай, кому говорю.
Зверёк приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина с выражением абсолютного блаженства и погрузился глубже. Вода дошла ему до подбородка.
— Ну отлично. Просто отлично. — Барут развёл руками. — Видишь? Вот это я и имел в виду. Стоит ему учуять воду — всё, разговор окончен. Хоть на голове стой. Бесполезно.
Я сидел на каменной скамье через дорогу, привалившись спиной к нагретой стене. Утро выдалось ленивым и безветренным. Лана осталась с Никой — девушке немного нездоровилось, и пантера вызвалась приглядеть за ней.
Мика должен был вскоре подойти по моей просьбе — как только удостоверится, что жизни сестры ничего не угрожает. Редкие горожане проходили мимо, бросая на нас равнодушные взгляды. За углом на петлях поскрипывала вывеска таверны.
День затишья перед бурей. Первые бои финала назначены на сегодня, мои — на завтра. Затем третий день схваток. Четвёртый изначально планировался как день отдыха, но именно тогда должны были состояться гонки Фукисов. А потом, на пятый день — финальные битвы, где последнюю назначили на поздний вечер. Организаторы явно готовили для публики нечто грандиозное, раз так важно было провести решающую схватку именно с наступлением темноты.
— Сколько раз пробовал его вытаскивать?
— Да раз двадцать! — Барут сердито потёр переносицу.
Фукис тем временем перевернулся на спину и раскинул маленькие лапки. Вода плескалась вокруг его тельца. Зверёк блаженно вздохнул.
— И как с этим на гонки выходить? — Барут присел на корточки рядом с водопоем. — Там будет вода. Специально. Фукисы не смогут пройти мимо. Часть испытания: зверь должен выбрать хозяина, а не слабость, так? А мой выберет любую канаву.
Я не выдержал и расхохотался. Несмотря на ставки, негодование торговца выглядело весело.
— Ты пробовал его звать?
— Звать? В смысле? Голосом? Ты же видел.
— Нет, по имени.
Барут замолчал. Его пальцы, секунду назад нетерпеливо постукивавшие по каменному бортику, замерли.
— У него нет имени.
— Как — нет?
— Нет. Не давал.
Барут отвернулся от водопоя и уставился на стену напротив. На стене не было ничего, кроме чьей-то кривой надписи углём.
— Барут.
— Ну чего!
— Почему? Я, конечно, слышал, что ты зовёшь его Фукис… Но думал — это привычка.
Барут коротко хмыкнул.
— Потому что я торговец, Макс. Покупаю зверей, продаю зверей. Моя работа. Знаешь, что бывает, когда даёшь имя тому, кого собираешься продать? — Он посмотрел на меня, и под привычной весёлостью мелькнуло кое-что настоящее. — Бывает больно. Я научился не давать имён. Проще так.
— Проще — не значит правильно. И ты ведь не продаёшь фукиса.
— Ой, начинается. — Барут закатил глаза. — Сейчас начнёшь говорить мне о связи зверолова и питомца, да? О доверии, привязанности и прочей душевной красоте?
— Не без этого. Просто факт: зверь без имени — зверь без якоря. У него нет причины возвращаться к тебе. Ты для него — тёплые руки и еда. А вода — блаженство, удовольствие и целый мир ощущений. Конечно, он выберет воду. Ты ему ничего не противопоставил!
Барут замолчал, глядя на Фукиса. Зверёк перестал плескаться и просто лежал в чаше, уткнувшись мордочкой в сгиб собственной лапки. Крошечный, мокрый и довольный.
— Я боюсь привязываться, — сказал Барут без ужимок. — Привяжешься — и потом режешь по живому. Очень много зверей прошло через мои руки. Каждого помню. Каждую морду, каждую повадку, каждый дурацкий звук по утрам. А они меня — нет. Потому что для них я был перевалочным пунктом.
— Этого ты не продашь. Фукис — твой. Навсегда. Ты ведь это знаешь.
— Давай вспомним про Афину, — горько сказал торговец. — Путь нашей группы полон дерьма, Макс. И если с ним что-то случится…
— Уже случилось. Лана, Красавчик, я и все остальные, включая тебя. Вспомни, что мы сделали, ради этого маленького комка меха. Не обманывай хотя бы самого себя. Он твой друг без имени, и это нужно исправить. Именно ваша связь приведёт его к тебе. Ваша! Не его! Отнесись к моим словам серьёзно.
Барут долго смотрел на зверька. Потом медленно вытянул руку и коснулся мокрой синей шёрстки кончиками пальцев. Фукис дёрнул ухом, но не отстранился.
— Шорох, — тихо сказал Барут.
Зверёк приоткрыл один глаз.
— Его зовут Шорох. — Увереннее. — Потому что он вечно шуршит. За пазухой шуршит, в кровати шуршит, жрёт — и то шуршит. Три месяца я не мог нормально спать, потому что эта синяя зараза устраивалась мне под бок и скребла шерстью по одеялу до самого рассвета.
Уголок его рта дёрнулся вверх.
— Да и в Оплоте Ветров вон сколько шороху навёл, да? — я подошёл к другу и хлопнул его
