Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
— Оракулы? Я слышала о таких! — с придыханием спросила Ника.
— Нет, солнышко. — Вальнор покачал головой. — Провидцы говорили о неизбежности, о том, что случится независимо от наших желаний. Разница существенная.
Он помолчал и посмотрел на свои незаживающие порезы.
— Мне было всего шестнадцать, когда я встретил последнего из них. Старик, умирающий на берегу моря, в хижине из выброшенного прибоем плавника какой-то огромной твари Восточного океана. Он знал, что умирает, знал, что его народ исчез навсегда, и это его не печалило.
— Старик тогда сказал мне: «Ты будешь жить долго, волк. Достаточно долго, чтобы увидеть, как одно из пророчеств нашего народа, Чёрная Луна, сбудется. И когда оно сбудется, ты должен быть рядом с тем, кто не принадлежит этому миру. Не ошибись».
Меня пробрало до мурашек. Нет, не может быть, чтобы это было обо мне.
— Я запомнил эти слова и не забыл за все пять веков, — сказал Вальнор. — Кто-то пришёл в наш мир из Раскола. Вопрос лишь в том, кто? Знаете, как звучит Чёрная Луна?
И процитировал — голосом, который стал глуше и старше, будто годы, прожитые с этими словами, навалились на него разом:
— «Когда ясная ночь потемнеет без туч, а зверь без клыков пожрёт толпу — наступит время последнего выбора. И придёт великая жатва и кровавый пир, знаменующий начало конца».
Тишина стала абсолютной. Даже звуки с ночных улицы словно затихли, не решаясь нарушить момент.
Ника побледнела и сжала кулачки. Её брат перестал крутить ложку и уставился на Вальнора широко открытыми глазами
— Чёрная Луна, — прошептала Лана.
Вальнор тяжело кивнул.
— Так это называют. «Ясная ночь, потемневшая без туч» — луна, которая гаснет без видимой причины. Никто не знает, как это возможно. «Зверь без клыков, пожирающий толпу» — что-то, что убивает множество людей, не имея оружия в привычном смысле. Даже я, за четыреста с лишним лет, не нашёл ответа. Кажется, что время ответов подходит.
— Или… птица? — вставил Стёпа. — У них нет клыков.
— Как-то слишком просто, — покачал головой оборотень. — Остаётся лишь гадать.
— Но ты уверен, что это связано с друидами, — сказал я.
— Я думаю, что слово «жатва» — не случайность, — ответил Вальнор. — Друиду Крови очень подходит это слово, вам так не кажется? Да и в совпадения я не верю. Слишком многое на кону. Чего не пойму — так это кто этот «пришелец из иного мира».
— Значит, пророчество о турнире? — Мика наконец заговорил — его голос звучал растерянно, как у ребёнка. — О том, что произойдёт здесь в ближайшие дни?
— Я не знаю! — рыкнул Вальнор, и вскинул правую руку. Движение это далось ему с трудом. — Провидцы не указывали времён и мест. Они видели суть происходящего, а не обстоятельства. Может быть, это о турнире. Может быть — о чём-то, что ещё не произошло, что случится через годы или десятилетия. Но я… Моё время истекает. И тот старец сказал, что я застану пророчество. Вот и всё.
Я сидел и перекатывал слова в голове, как камни в руке. «Великая жатва и кровавый пир, знаменующий начало конца». Красивые слова. И одновременно страшные. А ещё — совершенно непонятные, как загадка, написанная на мёртвом языке.
— Что нам с этим делать? — спросил Стёпа с простой человеческой прямотой. — Конкретно — что?
— Пока — помнить, — ответил я после долгой паузы. — Когда станет яснее — действовать по обстоятельствам.
Не самый убедительный ответ. Но единственный честный в текущей ситуации.
Меня злило, что целостной картины не разглядеть. Тревога и холодок между лопаток заставляли мышцы напрягаться против воли. Я окинул взглядом свою группу — теперь в неё входил и древний оборотень. Столько людей зависят от моих решений и слепо идут за мной в неизвестность.
Когда это случилось? Как я оказался в центре всех этих событий, а они рядом? На мгновение вспомнил об Ольге, Ирме, Дамире и Лине. Хотя бы за них душа была спокойна — ученики развивались семимильными шагами под защитой столицы баронства. Правильно, что отправил всех в Драконий Камень. Там они точно в безопасности.
Взглянул в окно. Где-то в этих сумерках друиды тоже готовились к финалу.
* * *
Ночь накрыла город тяжёлым покрывалом. Дом затих.
Скрипнули ступени — Стёпа неспешно направлялся к своему посту у входной двери.
Мика и Ника прошли в свою комнату на втором этаже, и через минуту из-за закрытой двери донёсся тихий разговор.
Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Балки тёмного дерева пересекались в геометрическом узоре, паутина в дальнем углу дрожала от невидимых сквозняков.
Тусклый свет лунного серпа пробивался через щель в неплотно прикрытых ставнях, рисуя на полу серебряную полоску. Тело было уставшим, каждая мышца ныла после сегодняшних событий, но голова отказывалась отключаться. В ней кружились, словно в водовороте, обрывки слов пророчества, жёсткие лица друидов, кулак Ивана, который промелькнул у самого виска.
Внезапно раздался деликатный стук в дверь. Два коротких удара костяшками.
— Кто? — спросил я, приподнимаясь на локте.
Дверь медленно отворилась, петли тихо заскрипели, и в проёме появилась Лана.
Я почти не узнал её. Вместо привычной боевой экипировки — простая рубашка до колен. Тёмные волосы распущены и падали на плечи тяжёлыми волнами. Без оружия, без привычной настороженности хищника, готового в любой момент среагировать на угрозу.
В её позе не было ни следа той пружинной готовности к прыжку, которая обычно чувствовалась во всём её облике.
— Можно? — спросила она тихо. Я услышал неуверенность, которой раньше у неё не замечал.
— Заходи. Всё в порядке?
Лана вошла и аккуратно закрыла за собой дверь. Постояла секунду, прислонившись спиной к дверному косяку, словно решая, стоит ли идти дальше или лучше развернуться и уйти, пока не поздно. Потом выпрямилась, будто приняв решение, и медленно прошла через комнату.
Села на самый край кровати, там, где лунный свет высвечивая изгибы её фигуры под тонкой тканью.
Несколько длинных секунд мы молчали. Я слышал её глубокое дыхание. Где-то за окном протяжно прокричала ночная птица.
— Ты видел его руку, — сказала Лана наконец. Она констатировала факт, который уже нельзя было отрицать.
— Видел. Раны не заживают.
— Они заживают. — Её голос был тише обычного. — Просто медленно. Гораздо медленнее, чем раньше. Для оборотня его силы — это начало конца. Прямо как в пророчестве.
Она замолчала, и машинально начала гладить край одеяла пальцами. Успокаивающее движение — как человек гладит кошку, думая о чём-то совершенно другом.
— Он стареет, Макс.
Слова прозвучали хрупко, даже болезненно. Как будто она прикусила себе язык. Я молчал, потому
