Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба
— Не могу, — торговец упёрся и мотнул головой. — Могу сказать, что они не будут использованы во вред. А возможно и вовсе.
— Передам Стёпке, чтобы выдал тебе пять штук. Не больше. И если хоть одна взорвётся не там, где нужно…
— Не взорвётся. — Барут улыбнулся. — Спасибо, Макс.
Мика появился через четверть часа, в течение которых Шорох вовсю боролся с желанием нализаться как последний забулдыга.
Парень шёл по улице лёгким пружинистым шагом. Из сумки торчала зелёная голова Тины — жаба сидела неподвижно с выпученными огромными глазами и флегматично оглядывала мир.
Чуть отставая, рядом трусил Шовчик.
— О, тебя-то мы и ждём, — я махнул рукой. — Как раз вовремя. Как сестра?
— Нормально, — счастливо кивнул лекарь. — Они с Ланой пошли прогуляться.
— Глянешь зверька?
— Для того и пришёл. — Мика присел рядом с торговцем и аккуратно опустил сумку на камень. — Как тренировка?
— Я бы назвал это воспитательной работой. — Барут снял зверька с плеча и посадил на колено. — Знакомься. С сегодняшнего дня его зовут Шорох.
— Имя дал? — Мика поднял брови и коротко взглянул на меня. Я кивнул. Лекарь улыбнулся. — Поздравляю. Давай его сюда.
Зверёк пискнул, но не дёрнулся. Пальцы лекаря прошлись по тельцу — вдоль хребта, по рёбрам, за ушами, под подбородком. Молча, сосредоточенно, Мика работал — в эти секунды мальчишеское лицо становилось старше. Привыкнув к чужим ладоням, Шорох расслабился, обмяк и свесил лапки.
— Шёрстка хорошая, — Мика приподнял зверьку веко, заглянул в глаз. — Ясный взгляд, нос холодный. Дыхание ровное… Со своей стороны — ничего плохого не вижу. Точнее, не чувствую.
— Ну и славно. — Барут забрал Шороха.
Пока они разговаривали, я прокручивал в голове строки системы.
Ядовитый катализатор. Буквально — взять и съесть. И у меня был такой. Плотная железа янтарно-оранжевого цвета, взятая мною с паука в зеркальном лабиринте. Я нашёл её, когда мы с Ланой вытаскивали Стёпку из того кокона.
Яд внутрь? Всегда думал, что он потребуется какому-то зверю, а не мне! Звучит как план самоубийцы.
Главный вопрос: сроки! Если катализатор выбьет меня из строя хотя бы на сутки — всё полетит к чёрту.
Арий и Иван ждут момента, когда соберётся вся «Семёрка». Если в этот момент я буду валяться с судорогами и лихорадкой, корчась от яда, который сам же проглотил…
С другой стороны — Зверомор. Высшая форма трансформации. Против Морана и остальных друидов это может стать решающим преимуществом. Разница между «едва выжил» и «вытащил всех».
Риск против выгоды. Классика.
Обдумаю это чуть позже.
Шов подошёл к водопою, понюхал край чаши и коротко фыркнул. Потом заметил фукиса на коленях у Барута и склонил массивную голову набок.
Тина тем временем неожиданно выбралась из сумки.
Жаба тяжело шлёпнулась на камень мостовой и неспешно поковыляла к волкодаву, раздувая бока. Пёс опустил морду, обнюхал зелёную гостью, вильнул хвостом и лизнул Тину. Та лишь медленно и величаво моргнула, будто так и должно было случиться.
— Фуууу! — Барут скривился так, будто это его обслюнявили. — Это что вообще сейчас было?
Шовчик не разделял отвращения торговца. Довольно мотнул головой и лизнул жабу от пуза до макушки ещё раз. Тину снесло на полшага.
Мика расхохотался, запрокинув голову.
— Они так каждый раз, — сквозь смех выдавил лекарь. — Тина к нему липнет. Вчера заснула у него на спине.
Барут покачал головой.
— Ты чем кормишь свою жабу? Только магией? Или духами брызгаешь?
— Слушай, да она всё ест. — Мика почесал Тину за ушным бугорком. — Полезная. Мясо в особенности любит.
— А продать не думал? — Барут спросил машинально, по привычке, и тут же осёкся. — Нет, забудь. Глупый вопрос.
— Очень глупый, — согласился Мика без обиды. — Это как спросить, не хочу ли я продать руку. Я очень к ней привык, ещё с приюта.
Барут хмыкнул и задумчиво погладил Шороха по спинке.
— Знаешь, что самое тяжёлое в торговле зверями? — сказал он после паузы. — Момент передачи. Первым моим зверем стал мелкий синехвост, ничего особенного. Купил задёшево, выходил, подлечил крыло и продал с наценкой. Хорошая сделка. Чистая прибыль — двадцать серебряков. А потом три ночи не мог заснуть.
Шорох на его колене тихо засопел. Тина доковыляла обратно к сумке и принялась влезать внутрь, неуклюже загребая задними лапами. Волкодав наблюдал за ней с выражением молчаливой поддержки.
— Я вот что скажу, — Мика наклонился вперёд и упёрся локтями в колени. — Тебе не нужно выбирать между торговлей и привязанностью. Можно заботиться о зверях, которых продаёшь, и при этом любить их. Одно другому не мешает.
— Легко говорить, когда тебе не приходилось отдавать, — Барут покосился на лекаря.
— Мне приходилось. — Голос Мики стал тише. — Но по-другому. Я лекарь, Барут. Иногда ты лечишь зверя неделями, вкладываешь в него всё, что умеешь — а потом он всё равно умирает. И ты идёшь к следующему. Это что, значит, что предыдущий не имел значения? Что ты зря его любил или жалел?
Барут долго молчал. Потом посмотрел на Мику.
— Ладно, лекарь. Ты выиграл.
Парнишка улыбнулся, поднялся и закинул сумку на плечо.
— Увидимся вечером, — сказал Мика. — Удачи с тренировкой. Макс, пока, у меня ещё дела. Барут, Фукис справится, я уверен!
Лекарь даже не знал, насколько был прав.
— Хороший парень.
— Да, — согласился я.
— Нет, я серьёзно. — торговец прищурился, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Из него может выйти хороший зверолов.
— Или целитель, — сказал я.
Барут хмыкнул и покачал головой.
— Или и то и другое. — Задумчиво глядя на спящего фукиса, торговец помолчал. — Знаешь что? Мне кажется, этот парень ещё всех нас удивит.
Глава 6
На рынке Оплота Ветров было не протолкнуться.
Ника никогда не видела столько людей в одном месте.
Торговые ряды растекались от южных ворот до портовой стены — бесконечная река палаток, навесов, лотков и расстеленных прямо на камнях мостовой пёстрых одеял с товаром.
Запахи наслаивались друг на друга. Жареное мясо на вертелах, пряности из распахнутых мешков, мокрая шерсть зверей из клеток, свежевыделанная кожа, дёготь, пот и цветочная вода, которой торговки щедро поливали прилавки, тщетно пытаясь перебить вонь.
Девушка шла и крутила головой так азартно, что Лана дважды перехватила её за локоть — иначе Ника врезалась бы в прилавок с ножами.
— Смотри под ноги, — сказала пантера. — Здесь не ваши бедные районы.
— Смотрю же! — Ника ловко увернулась от тележки с бочками и тут же замерла у клетки с крошечными огненными ящерками. Зверьки металась внутри, высекая искры из железных прутьев. — Лана, глянь! У них хвосты светятся!
— Вижу. Пошли.
— Но они же
