Только моя - Кристина Зайцева

– Дай подумать…

– А вы с Полей теперь муж и жена? Можно я Анюте расскажу? Мама мне не разрешила…

– Варвара, – обрубает ее строго. – Помолчи, пожалуйста.

Мысленно представляю, как сестра дует губы.

Повернув голову, бросаю взгляд на Полину.

Между ее бровей складка. Поджав губы, пристегивает ремень.

– Давай на дачу, – даю ей ориентировку.

Молча трогается с парковки. Черная «тойота» следует за нами. По дороге заезжаем в супермаркет, откуда мать выходит с набитым продуктами пакетом. В руках Полины пакет из аптеки, я отдал ей рецепт врача. Она ставит лекарства мне на колени, и в молчании мы продолжаем путь.

Тишина на заднем сиденье достаточно говорящая. Легкого общения между нами тремя я и не ждал, именно поэтому подыхал, понимая, что Полина одна варится в нашей каше, пока я даже не могу с ней связаться. Моему телефону полнейшие кранты. Даша дала мне свой и вызвала такси. От шока и паники она даже вопросов не задавала, звонить Полине с ее телефона я не стал. У нас и так кромешный пиздец, вплетать в него Дашу – последнее дело, ведь жена у меня…

Снова смотрю на Полю.

Жена у меня, твою мать, ревнивая.

Кроме нее в этой жизни у меня ничего своего нет.

В тот момент, когда меня лупили ногами под ребра, я думал только о ней, ни о ком больше.

– Что под пластырем? – смотрит на мой лоб.

– Пара швов.

Вижу, как из ее маленького носа валит воображаемый дым. Это лучше, чем слезы. Ее слезы – явление из разряда невыносимых.

Добираемся до дачи минут за тридцать.

К тому времени я чувствую себя так, будто на башке у меня скафандр. Обезболивающее подействовало, но врач посоветовал не укладываться спать в ближайшие часы. На тот случай, если опасные повреждения все же есть, нужно дать им проявиться.

Кулак ноет, мне дико хочется его сжать.

Мне придется мысленно отсчитывать каждую секунду этих часов, чтобы убедиться – никаких опасных повреждений у меня нет, и ничто не помешает мне выехать вслед за Денисом в столицу всего лишь на пару-тройку дней позже оговоренного срока.

Глава 45

Антон

Шаги на ступеньках заднего крыльца легкие, торопливые, но не сильно. Такие могут принадлежать только одному из присутствующих на даче людей, поэтому я, не оборачиваюсь, знаю, кто сейчас появится в доме.

Бросив на диван сумку с вещами, которую привез сюда на неделе, роюсь и ищу чистую футболку. Джинсы тоже не мешает сменить, но я, пожалуй, повременю.

На плите свистит чайник.

Полина выключает его, говоря:

– Давай, помогу…

Тихо подходит ко мне сзади, и я просто смиряюсь. Она все равно увидит. Не сейчас, так после, когда останемся здесь одни.

Развернувшись, позволяю ей помочь стянуть с меня разорванную футболку. Горблю плечи, пока Поля помогает достать из рукава сначала одну, потом вторую руку.

– Уф-ф-ф-ф… – выдыхает, глядя на багряный синяк у меня на боку, который уже начал чернеть.

– Это только с виду так страшно, – заверяю, отбрасывая в сторону футболку.

– Думаешь, у меня никогда не было синяков? – вскидывает на меня глаза.

– Честно говоря, да, – улыбаюсь. – Я думаю, ты и на велике поехала с первой попытки и сразу до Китая.

– Не поехала, – отвернувшись, роется в пакете с лекарствами. – Я знаю, что такое синяки. И что такое боль.

– Я справлюсь.

Выхватив из пакета какую-то мазь, она разворачивается и требует:

– Повернись.

Подставив ей бок, смотрю в окно.

За столом в центре двора ее родители. Моя мать выставляет на него посуду. Чайные чашки, и прочее. Варя отправилась к своей местной подружке, как только ее сандалии коснулись гравия, так что под ногами никто не болтается.

Этот своеобразный момент истины, наверное, я запомню навсегда.

Кожу холодит мазь, которую Полина убийственно осторожно втирает в мой синяк. Тело реагирует мурашками. Еще тяжестью в руках и ногах. Но спать нельзя.

– Все… – убрав мазь в пакет, Полина берет футболку, которую я вытащил из сумки.

Совместными усилиями надеваем ее на меня.

– Что с ногой? – спрашивает моя жена, когда справляемся с футболкой.

– Гематома. Пару часов подождет.

Прикусив изнутри щеку, Полина смотрит в окно.

– Ты не должен ничего им доказывать, – говорит, посмотрев на меня. – Вообще никому.

Протягиваю руку, приподнимая вверх ее подбородок.

Что-то есть во мне. Возможно, особое звено в ДНК, которым я чувствую свою жену, как кусок собственной кожи. Будто без нее мир казался бы мне отличным фильмом, но не таким, который я мог бы запомнить навсегда, твою мать. Я понял это не с первого взгляда. С первого взгляда я просто хотел ее оттрахать, но не знал, как трахать фарфоровую куклу, которую очень страшно случайно разбить. Я хотел, чтобы эти губы мне отсасывали, а сейчас, когда они произносят слова поддержки, я хочу весь гребаный мир с ней разделить.

Я никогда ее не отпущу. Даже если она этого захочет, я как эгоистичный ублюдок ее не отпущу. Она даже представить не может, во что ввязалась.

– Как же тогда все поймут, что я тебя достоин? – глажу пальцем ямку между ее нижней губой и подбородком.

– Когда узнают, как ты любишь брать на себя ответственность. Но я не маленькая, ясно? Я хочу знать, что с тобой случилось…

Прямо сейчас начинать разговор, который выльется в эпический спор, вообще не время. Возможно, я расту над собой, сам того не замечая, но теперь на наши с Полиной семейные дискуссии хочу приходить с непреложным набором аргументов, потому что знаю, как умеет она выкручивать слабые аргументы в свою пользу.

Шаги по крыльцу принадлежат моей матери, и это спасает ситуацию.

Войдя в дом, она бросает на нас быстрый взгляд и принимается выставлять на столешницу кухонного гарнитура чайные блюдца.

Полина стряхивает мои пальцы со своего подбородка и направляется к ней.

– Я помогу, – говорит, забирая со стола стопку маленьких тарелок.

– Спасибо, – вежливо отвечает та, провожая мою жену глазами.

Все, что думает по поводу моего семейного положения, она высказала еще сегодня утром. Если точнее, сказала, что не ожидала от меня такого «детского» поступка. Как посмотреть. Возможно, он в моей жизни самый взрослый.

– Помощь нужна? – подхожу к ней тоже.

– Справлюсь, – резкими движениями ополаскивает чайные ложки под краном. – Что с тобой произошло? У тебя раз в год стабильно неприятности, когда… твоя жена где-то поблизости…

– Мне пришлось за нее побороться.

Она вскидывает на меня глаза, и в них каша из эмоций.

– Ты