Только моя - Кристина Зайцева
– Это все? – уточняю.
– Да, это все. Мне-то Токаревы нихрена не сделают, а вот ты бы поостерегся. Там такая семейка, у которой руки по локоть в говне. Я примерно знаю, как они бизнес свой строили и как по жизни двигаются. Из-за девушки вляпываться в них… возможно, того не стоит.
– Оно того стоит, – отвечаю коротко и, надеюсь, объемно.
– Пф-ф-ф… – Ден выдыхает и чешет пальцем кончик носа.
С таким видом, будто принимает мою природную имбецильность.
– Ладно, раз так, – резюмирует. – Токарев у меня не последний шанс. У меня из желающих вложиться очередь. Просто хотел предупредить. Почву для размышлений подкинуть. Там ведь знаешь, и с другой стороны семья не самая простая. У нас работа впереди напряженная, я бы не хотел, чтобы тебе в свободное время мозги ебали. Я бы рад был, если бы ты на деле сконцентрировался…
– Я на деле сконцентрирован, как пусковая установка.
– Я на это надеюсь. Мы через три дня уезжаем.
– Ден, блять, – прерываю со всей вежливостью. – Я без деменции пока.
– Окей, – складывает на груди руки, изображая, что сдается.
Весь этот разговор меня отправляет в легкий внутренний напряг. Как раз тот самый, от которого у меня клыки прорезаются. Четыре дня, и мозг мне поиметь успело уже два человека. Два близких человека. Второй – это моя мать, которая все эти дни выглядит так, будто кол, блять, проглотила. С тех самых пор, как четыре дня назад утром поняла, что у меня в комнате девушка, которая там ночевала. С тех самых пор, как спросила у меня ее имя.
– Мне ехать надо, – говорю, собирая со стола свои манатки: ключи от машины и телефон. – Тороплюсь.
– Куда? – хмыкает. – В ЗАГС?
– Да, – говорю, вставая.
Брови моего друга как по команде ползут вверх, глаза моргают, потом сужаются.
– Ты пошутил сейчас?
– Нет.
– О-хе-ре-ть… – проводит рукой по лицу. – Блять… – смеется, глядя в потолок.
– До четверга, – прощаюсь, оставляя его наедине с этим фонтаном эмоций.
У меня тридцать минут на то, чтобы явиться вовремя. И хоть идея была не моя, и я, твою мать, пытался встать в позу по куче объективных причин, собираюсь на свою свадьбу успеть.
Глава 39
Полина
Шумная свадьба, гости которой толпятся в коридоре ЗАГСа, теснит меня к окну.
Глаза этих незнакомцев время от времени меня рассматривают. То вскользь, то с любопытством, наверное, потому, что я тоже невеста, и это очевидно. На мне белое платье до колена с узкими рукавами, большим вырезом на спине и бантом сзади, на талии. На свою прическу я потратила уйму времени, как и на макияж. Я провела в салоне четыре часа. Часть моих волос короной уложена вокруг головы, часть свободно лежит на плечах. Какой-то парень из этой шумной толпы пялится на меня с откровенной похотью на лице.
Поворачиваюсь к коридору спиной и кладу на подоконник свой маленький букет. Из крошечной сумки извлекаю телефон, на экране мигает входящий от моей матери.
Мне стоит большого упорства четвертый день подряд не брать от нее трубку, ведь она звонит по нескольку раз в сутки. Я общаюсь с ней исключительно сообщениями, но даже ими она чуть не свела меня с ума.
Она в ярости и обвиняет меня во всех смертных грехах, начиная с того, что ее отношения с Токаревыми уже никогда не смогут быть такими тесными, как раньше, заканчивая тем, что я глупая незрелая девчонка, которая ничего не понимает в жизни.
Отбив вызов, хладнокровно пишу ей о том, что позвоню сама, завтра утром.
Захар, он… четыре дня назад забрал меня из дома и отвез к себе. Он хотел меня. Хотел заняться сексом. Он все понял еще до того, как я раскрыла рот. Потому что не хотела его. Потому что не позволила себя коснуться. Я не хочу, чтобы он меня касался! Я его не хочу. Это значит, что я незрелая? Что еще я должна знать о жизни? Что?!
Захар назвал меня дурой, ведь я не смогла соврать ему об Антоне, а именно о нем он и спросил в упор, как только я сказала, что хочу расстаться.
Соврать было невозможно.
Матвеев будто клеймо у меня на коже. Говорить в глаза хоть кому-то, что он для меня ничего не значит, невозможно! Я влюбилась в него с первого взгляда еще год назад. Все чувства к нему написаны на моем лице, когда он рядом и когда нет, неважно.
Мне было тоскливо оттого, что мы с Захаром никогда не сможем остаться друзьями. Вина давила на меня, как стокилограммовый булыжник, после того как он выставил меня из своей квартиры.
Кажется, даже часа не выждал, прежде чем объявить о нашем расставании всем подряд. Все потому, что он никогда не принял бы меня обратно после того, как я предпочла ему «этого нищеброда». Он имел право на то, чтобы бросаться высокомерными оскорблениями, и я стерпела их, потому что это я его предала, но страх потерять Захара ничто в сравнении с тем, что я могла бы больше никогда не увидеть Антона. И это Захар тоже прочел на моем лице…
Антон, черт возьми, не оставил мне даже шанса барахтаться в своей вине. За прошедшие дни мы минуты не провели порознь, но чем больше его вокруг меня, тем сильнее и острее я чувствую, что скоро он уедет.
Это не дает мне расслабиться.
Антон об этом прекрасно знает, потому что я не скрываю от него свои чувства. Я с удовольствием сваливаю их ему на голову, и мне нравится эта новая традиция.
Посмотрев через плечо, ищу его глазами в толпе.
Через пятнадцать минут наша очередь, но его все еще нет, поэтому набираю сообщение и ему тоже:
«Где ты?», – стучу по дисплею.
«Близко», – получаю в ответ.
Вернув телефон в сумку, забираю с подоконника букет и принимаюсь ждать, содрогаясь от выстрелов шампанского где-то поблизости.
Я не ночевала дома.
Я и появилась там всего один-единственный раз, чтобы собрать кое-какие свои вещи, точно зная,
