Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
— Закладка?
— На месте. Сработает через час. Потом — каждые три часа в случайное время.
— Хорошо. Точка сбора «Театр».
— Принял.
Валерий отключился и бросил сигарету. Пора уходить.
Он в последний раз посмотрел на экран. Даниил спокойно и с улыбкой прощался со зрителями.
— Не верьте тому, что вам говорят. Верьте тому, что видите. До встречи в Эдеме.
Логотип Ворона. Надпись: «Скоро новый выпуск».
Экран мигнул и погас. Появилась реклама того же банка со своими кредитами.
Толпа зашумела разом. Они кричали и ругались.
Валерий развернулся и пошёл прочь. Обычной походкой, не быстро и не медленно. Человек-невидимка, который растворяется в толпе.
За спиной нарастал шум. Люди спорили, размахивали телефонами с записями, требовали объяснений у тех, кто не мог их дать.
Зерно дало всходы.
* * *
Шифр ждал его в переулке за три квартала от башни.
Парень выглядел потрёпанным, но целым. Рядом с ним стояли ещё четверо из группы. Остальные уходили другими маршрутами.
— Отчёт, — сказал Валерий.
— «Гончие» прожгли дверь за сорок секунд. Мы встретили их светошумовыми и ушли через кабельный коллектор. Они даже не поняли, сколько нас было.
— Потери?
— Ноль. Царапины не в счёт.
Валерий кивнул. Хорошие ребята. Не зря он их тренировал.
— Когда они ворвались в аппаратную, там было пусто, — Шифр позволил себе усмешку. — Только на главном экране — логотип Ворона и надпись «Не переключайтесь. Скоро новый выпуск».
— Их реакция?
— Расстреляли все мониторы. Очень «профессионально».
Валерий хмыкнул. Типичные «Гончие» — когда не можешь поймать врага, расстреляй мебель.
Они двинулись по переулку, держась тени. Через час они будут в безопасном доме, через три — за пределами Столицы, через сутки — дома.
— Закладки сработают по графику? — спросил Валерий.
— Рекламные щиты, врезки в новости и экраны в метро. Мы заразили всю сеть.
Валерий представил, как это будет выглядеть. Человек едет в метро, смотрит рекламу и вдруг на экране появляется Эдем. Чиновник включает новости за завтраком и видит лицо Даниила вместо диктора. Подросток листает ленту и натыкается на запись, которую уже скачали тысячи.
Вирус в системе. Его нельзя удалить, потому что он уже в головах.
— Имперцы будут в бешенстве, — сказал Шифр.
— Пусть бесятся. Это их проблемы.
Они вышли на параллельную улицу и смешались с толпой. Здесь тоже обсуждали трансляцию — Валерий слышал обрывки разговоров.
Столица уже не будет прежней. После сегодняшнего дня каждый житель Империи будет знать, что за Стеной — не ад.
Валерий шёл по улице и думал о Воронове. Работать на гения — это честь. Даже если гений об этом не знает.
Валерий усмехнулся и свернул в очередной переулок.
Операция «Голос Правды» завершена. Потери — ноль. Результат — превосходит ожидания.
Воронов будет доволен.
Глава 14
Кассиан
Лифт уходил вниз.
Я стоял один в кабине и считал секунды. Десять, двадцать, тридцать. Лифт продолжал опускаться — мимо технических этажей, складов и лабораторий, о которых знала только Алина. Глубже, в скальное основание, туда, куда не было доступа никому.
«Узел Ноль».
Название я придумал сам — для внутреннего учёта, чтобы не путаться. Официально этого места не существовало. Его не было на планах Эдема, о нём не знал никто. Мой личный секрет, спрятанный под землёй.
Лифт замедлился и остановился. Двери разъехались беззвучно.
Вдоль стен тянулись индикаторы систем контроля, мерцая зелёным и жёлтым. Где-то в глубине тихо шипели био-реакторы, и этот ритм чувствовался, словно сердцебиение.
Я вышел из лифта и остановился на пороге.
Впереди открывался зал или скорее даже пропасть, уходящая вниз на десятки метров. От входа тянулись мостики, подвешенные на тросах, и терялись в полумраке.
Две недели прошло с тех пор, как Артист провернул свою операцию. Брусилов всё ещё топтался у Стены, не решаясь на новую атаку, а Империя захлёбывалась от записей, которые всплывали на каждом экране в случайное время.
Хорошие были две недели. Продуктивные.
Но Империя не остановится. Брусилов конечно просто упёртый идиот с пушками, но за ним стоят люди гораздо серьезнее. Тот же Долгорукий и Совет Кланов — стервятники, которые задвинули Императора и теперь жируют на теле государства. Они не умеют созидать, только жрут. И по моему опыту, за стервятниками всегда кроется кто-то ещё. Теневые игроки, которые и руководят всем этим фарсом.
Именно фарсом я могу назвать то, что они устроили. Такая глупость, что даже скучно.
Однако, рано или поздно они поймут, что железо тут бессильно. Пришлют магов, зальют лес боевой алхимией или вытащат из арсеналов какую еще ядреную дрянь. Поэтому мне нужен аргумент, который закроет этот вопрос раз и навсегда.
Иногда я ловил себя на мысли, что мне не хватает той абсолютной, разрушительной простоты, которой я обладал. Будь у меня мой прежний резерв Бездны, я бы стер армию Брусилова в пыль одним жестом. Но ту силу я добровольно слил в артефакт при уходе, а реанимировать её здесь оказалось весьма сложно.
Местная мана, скрытая в кристаллах Разломов, слишком рыхлая и хаотичная. Чтобы перегнать её в плотную анти-материю Тьмы, мне пришлось бы выпотрошить тысячи Разломов, выжигая собственные духовные каналы чудовищным сопротивлением. Пытаться вытянуть нужный объем из Лей-линий, как я делал это в самом начале? Самоубийство для этой смертной оболочки. Я уже видел этот токсичный энерго-гудрон, забивший вены планеты. Чтобы его отфильтровать, я потрачу больше, чем получу, и заодно обесточу Росток, убив свой собственный Эдем.
Ритуал Дарины был редким исключением. Мне повезло. Они сами принесли мощнейший ингредиент, а Дарина щедро добавила свою силу. Это был концентрированный поток — мне оставалось только открыть каналы и поменять полярность поглощения. Но рассчитывать, что Империя снова любезно поднесет мне такой коктейль на блюдечке, было бы глупо.
К тому же… мой сосуд тоже изменился.
Там, в Котовске, я выжег остатки Бездны до звенящего вакуума. И на этом пустом, мертвом месте укоренилась Жизнь. Росток не просто дал мне энергию, он встроился в саму архитектуру моей души. Корни проросли там, где раньше текла Тьма. Если я сейчас попытаюсь силой высечь внутри себя искру Бездны, новый симбиоз отторгнет её. Конфликт несовместимых стихий просто разорвёт эту смертную облочку изнутри.
Я сделал шаг на подвесной мостик. Шаги гулко отдавались в пустоте.
Мой инструмент теперь — Жизнь. И в этом крылась главная проблема. По своей природе она не предназначена для того, чтобы нападать и уничтожать. Жизнь стремится цвести, исцелять, адаптироваться. В ней нет той прямолинейной смертоносности, к которой я привык. Сама по себе
