Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
Картинка сменилась.
На экране появился город: улицы, дома и люди. Солнечный свет, зелень деревьев и дети на площадке.
Бармен выронил стакан. Тот упал на резиновый коврик и откатился к стене. Никто не обратил внимания.
Все смотрели на экран.
Валерий встал и подошёл к окну. На улице люди останавливались у витрин магазинов, где работали телевизоры. На огромном рекламном щите через дорогу вместо рекламы банка — то же лицо Даниила, тот же город за его спиной.
«Призма» захватила каждый экран в радиусе действия ретранслятора.
Телефон завибрировал. Шифр.
— У нас три минуты до «Гончих». Дверь держит.
— Продолжайте.
Валерий вернулся к столику и сел. Официантка стояла посреди зала, забыв про поднос в руках. Она тоже смотрела на экран.
Даниил продолжал говорить. Камера показывала улицы Воронцовска, людей и дома. Обычная жизнь, которая выглядела как фантастика для тех, кто привык к имперской серости.
Валерий отпил кофе.
Шоу только начиналось.
Камера показывала новые кварталы из карбоновых панелей, которые Валерий видел на стройке. Теперь они стояли готовые — чёрные стены, увитые зелёным плющом, широкие окна, дети на площадках из живых ветвей.
— Мы строим по двадцать домов в неделю, — говорил Даниил. — Бесплатное жильё для каждой семьи, которая хочет работать.
Старик с газетой отложил её на стол, неотрывно глядя в экран.
Картинка сменилась. Поля Южного — бесконечные ряды посевов, между которыми ползали дроны-харвестеры. Люди в комбинезонах с эмблемой Эдема проверяли урожай, смеялись и переговаривались.
— Мы победили дефицит продовольствия. Наши фермы производят достаточно, чтобы прокормить втрое больше людей, чем живёт в регионе.
Бармен тяжело оперся на стойку. Его губы шевелились — он что-то шептал себе под нос.
Потом заводы Котовска. Цеха, которые Валерий помнил ржавыми и мёртвыми, теперь сияли чистотой. Конвейеры, дроиды, люди в белых халатах у пультов управления. Это был не каторжный труд, а работа, за которую не стыдно.
— Мы запустили производство техники нового поколения. У нас есть работа для каждого, кто хочет созидать.
Парочка у окна перестала смотреть в телефоны. Они держались за руки и не отрывали глаз от экрана.
Валерий понимал их. Он сам, когда впервые увидел всё это, долго не мог поверить. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком далеко от того, к чему они все привыкли.
— У нас тепло, — продолжал Даниил. — У нас безопасно. У нас есть будущее.
Он не говорил ни слова о том, как плохо в Империи. Просто показывал, как живут люди по ту сторону Стены.
И это било сильнее любой пропаганды.
Телефон завибрировал.
— Две минуты, — голос Шифра был напряжённым. — Они режут дверь термитом.
— Держитесь.
Даниил наклонился к камере, словно собирался поделиться секретом.
— Вам говорят, что за Стеной — зона отчуждения. Что мы заражены спорами, покрыты язвами и едим крыс.
Пауза. Улыбка.
— Давайте просто погуляем.
Камера переключилась на улицы Воронцовска. Теперь это был прямой эфир — Валерий видел это по лёгкой тряске изображения и случайным прохожим, которые оглядывались на оператора.
Солнечный день. Улица, вымощенная светлым камнем. Дома, увитые цветущими лианами.
В кадр попала девушка в легком платье на велосипеде. Она помахала в камеру и поехала дальше.
Бармен издал странный звук — не то всхлип, не то смешок.
Дети на площадке из живых ветвей, которые переплетались в горки и качели. Малышня визжала и носилась, как и любая малышня везде.
Крупный план. Лица у людей вокруг румяные, здоровые. Никаких язв и мутаций.
Мужчина на скамейке ел огромное и красное яблоко.
Даниил снова появился в кадре.
— Посмотрите на этих монстров. Видите, как они страдают? Видите мутации?
Его голос сочился сарказмом.
— Единственная наша болезнь — это свобода. И она, кажется, полезна для цвета лица.
Старик за соседним столиком уронил газету на пол.
Валерий снова посмотрел в окно. На улице люди стояли кучками у каждого экрана. Рекламные щиты, витрины магазинов, планшеты в руках и гробовая тишина.
— Смотри, они без масок…
— Это виноград? Они едят виноград?
— Почему они смеются? Там же война…
Экран мигнул. Появилась надпись: «ТЕХНИЧЕСКИЙ СБОЙ. УГРОЗА ВИРУСНОЙ АТАКИ».
Валерий усмехнулся. Имперские цензоры наконец проснулись. Вот только поздновато, ребята.
Картинка вернулась. Чётче, чем раньше — «Призма» пробила блок и переключилась на резервный канал.
Даниил смотрел прямо в камеру.
— Не переключайтесь. Правду нельзя выключить рубильником.
Даниил улыбался — Голос Эдема делал свою работу.
По кафе пронёсся шёпот. Люди доставали телефоны, тыкали в экраны и записывали. Каждый хотел сохранить то, что видел.
Зерно посеяно. Теперь его не выкорчевать.
Валерий вышел из кафе и остановился на тротуаре.
Улица замерла. Люди стояли кучками у каждого экрана и смотрели молча, будто боялись спугнуть картинку.
Он прошёл мимо группы офисных работников. Мужчина в дешёвом костюме держал планшет, вокруг него сгрудились коллеги. На экране теперь показывали заводы Котовска, чистые цеха и людей в белых халатах.
— Это их производство? — прошептала женщина с подкрашенными губами. — Серьёзно?
— Говорили же, там руины, — ответил кто-то. — Мутанты и руины.
— Какие, нахер, мутанты? Ты видел, какие у них машины?
Валерий пошёл дальше. На площади перед торговым центром собралась толпа — человек двести, может больше. Все смотрели на огромный экран, где Даниил теперь показывал школу Эдема. Там были дети за партами, интерактивные доски и учитель с планшетом.
Тишина стояла такая, что было слышно голубей на карнизе.
Он остановился у края толпы и закурил. Первая сигарета за три года. Сейчас вдруг захотелось.
Рядом стояла женщина с ребёнком. Мальчику было лет семь, он держал маму за руку и смотрел на экран.
— Мам, а почему у них такие дома красивые?
Женщина не ответила.
Валерий затянулся и выпустил дым.
Вот за это он и работал на Воронова. Не за деньги — деньги он мог заработать где угодно. И не за идею — он слишком много видел, чтобы верить в идеи.
А за этот момент, когда ложь трескается, как штукатурка, и люди видят правду. За выражение на лицах тех, кто всю жизнь верил пропаганде и вдруг понял, что его обманывали.
Империя была невероятно наивной. Князья, дворяне, чиновники — все они думали, что сила решает всё. Больше танков, солдат и денег. Примитивная логика примитивных людей.
Но Воронов был умнее. Он понимал, что танки бесполезны против правды, а тысяча солдат не остановит картинку на экране. Что один человек с камерой может сделать больше, чем целая армия.
Работать на умного — это редкое удовольствие в мире, полном идиотов.
Телефон завибрировал.
— Они прорвались, — голос Шифра был
