Темный Лорд устал. Книга Vlll - Тимофей Афаэль
— Весь? — хрипло переспросил он.
— Весь и это только начало. Нам понадобятся новые штольни, бригады и оборудование. Каменск будет расти, а не умирать.
Степан заметил, как по щеке Воробьёва скатилась слеза. Мэр Каменска даже не заметил её — он смотрел на голограмму с выражением человека, который увидел чудо.
Рядом с ним Ирина Волкова из Заводского тихо всхлипнула и прикрыла рот ладонью.
Степан понимал их. Он сам прошёл через это полгода назад, когда Хозяин впервые построил свои фермы. Тогда он тоже не мог поверить и думал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
А потом смотрел, как его город преображается день за днём.
— Модули реакторов уже запущены в производство на заводах Котовска, — продолжала Алина, и теперь она смотрела на Морозова. — Иван Петрович, монтаж занимает сорок восемь часов. Старая инфраструктура — турбины и сети сохраняются. Мы меняем только сердце системы.
Морозов серьезно кивнул. С недавнего времени он был плотно вовлечен в дела Хозяина.
— Справимся, — сказал он. — Мои ребята справятся.
Алина улыбнулась и снова обратилась ко всему залу.
— Итоговый КПД системы — восемьдесят пять процентов. Себестоимость генерации стремится к нулю.
Голограмма вспыхнула, показывая единую энергосеть региона. Все станции горели зелёным, а города были связаны светящимися линиями.
— С завтрашнего дня, — голос Алины окреп, — мы отключаем счётчики. Электричество для промышленности и жилого сектора становится базовым правом гражданина Эдема. Безлимитно и бесплатно.
Амфитеатр взорвался шумом.
Люди вскакивали с мест, переговаривались, размахивали руками. Степан слышал обрывки фраз: «Бесплатно?», «Это возможно?», «Я правильно понял?». Инженеры и директора заводов шумели, обсуждая услышанное.
А Степан сидел и улыбался.
Он смотрел на Хозяина, который по-прежнему неподвижно сидел в своём кресле из корней, наблюдая за реакцией зала.
Гул в амфитеатре стих не сразу. Алина терпеливо ждала, пока люди переварят услышанное, пока осядет первая волна возбуждения. Наконец, она переглянулась с Хозяином. Тот чуть кивнул, и она продолжила.
Голограмма сменилась. Теперь над сценой висели знакомые до боли силуэты — панельные пятиэтажки с облупившейся штукатуркой, серые коробки, в которых жило большинство населения региона.
— Империя строит из бетона, — сказала Алина. — Технология, которой две тысячи лет. Эти дома начинают разрушаться раньше, чем вы успеваете выплатить за них всю сумму.
По залу прокатился невесёлый смешок. Все здесь знали, о чём она говорит.
— Мы отказываемся от цемента, — продолжила Алина. — Не потому, что его нет, а потому что строить из камня в эпоху био-полимеров — всё равно что ездить на телеге, когда есть автомобили.
Скворцов из Ольховки подался вперёд. Степан помнил его историю — город, где закрылась единственная больница, где люди жили в домах, которые буквально рассыпались на глазах. Сейчас на его измождённом лице читалась смесь надежды и недоверия.
— Но сносить старые дома — это же… — начал он, не выдержав.
— Мы не будем сносить, — Алина повернулась к нему. — Мы поступим иначе.
Голограмма показала пятиэтажку крупным планом. Трещины на стенах, просевший фундамент, отвалившаяся местами облицовка — типичная картина для любого города региона.
А потом из земли вокруг здания начали подниматься структуры.
Степан смотрел, как переплетённые волокна, похожие на корни, но с металлическим отливом, оплетают стены, проникают в трещины и срастаются с фундаментом. Дом на голограмме преображался, обретая вторую кожу.
— Симбиотический каркас, — объяснила Алина. — Культура, которую мы называем «Железное Древо». Она оплетает здание, создаёт внешний несущий скелет. Держит стены, не даёт терять тепло. Сама затягивает трещины и фильтрует воздух.
— Живой дом, — прошептал Лисицкий. Его глаза за стёклами очков были огромными. — Вы создали живой дом.
Волкова из Заводского вцепилась в подлокотник.
— У меня полгорода в таких коробках живёт, — сказала она, и голос у неё дрожал. — Скоро нужно будет народ расселять, а на какие шиши? Вы хотите сказать, что это… что мы можем…
— Можете, — кивнула Алина. — Реновация одного здания занимает неделю. Культура приживается, встраивается в структуру, и дом получает ещё пятьдесят лет жизни. Минимум.
Волкова прикрыла глаза и улыбнулась. Огромный груз свалился с ее плеч.
— Для нового строительства, — продолжала Алина, меняя голограмму, — мы разворачиваем поточное производство.
Над сценой возникла схема завода. Огромные прессы, конвейерные линии, штабеля готовых панелей на выходе.
— Карбон-полимерные модули. Сырьё — углерод из Каменска и смолы из Леса. Готовый материал легче дерева, прочнее стали, с нулевой теплопроводностью. Дом из таких панелей не нужно отапливать — он сам держит тепло. Не нужно ремонтировать — он не гниёт и не трескается.
Воробьёв, который только начал приходить в себя после новости про шахты, снова замер с открытым ртом. Его уголь был нужен не только для энергии, он становился сырьём для строительной революции.
— Сборка — ручная, — Алина обвела взглядом зал. — Бригада из пяти человек собирает дом за три дня.
Степан заметил, как оживились люди в нижних рядах — там сидели представители строительных артелей, прорабы, бригадиры. Они перешёптывались, кивали друг другу. Месяц назад многие из них думали, что останутся без работы, а теперь они понимали: работа будет. Просто инструмент сменится.
— Евгений Алексеевич, — Алина повернулась к Кротову, и мэр Дальнего вздрогнул от неожиданности. — Ваш город становится базой комплектации.
Кротов сглотнул.
— Я… простите?
— К вам будут приходить панели с заводов, утеплитель, окна, вся фурнитура. Вы формируете домокомплекты и отправляете на строительные площадки по всему региону.
Степан заметил, как Кротов судорожно считает что-то в уме. Его Дальний был самым удалённым городом региона, логистическим тупиком, который медленно умирал от оттока населения. Теперь через него пойдут все грузопотоки нового строительства.
— Справлюсь, — выдавил Кротов. — Мне нужно будет расширить склады, нанять людей, организовать…
— Ресурсы получите, — перебила Алина. — Всё, что потребуется. Ваша задача — обеспечить конвейер: завод, склад, стройка. Никаких простоев.
Кротов кивнул, и на его бледном лице проступил румянец. Впервые за годы его город кому-то понадобился.
— Результат, — Алина снова обратилась ко всему залу. — Жильё, которое не требует отопления и ремонта. Это новый стандарт Эдема.
Морозов наклонился к Степану.
— Помнишь, как мы с тобой недавно спорили? — прошептал он. — Ты говорил, что Хозяин — гений. Я думал, ты преувеличиваешь.
— А теперь?
Морозов смотрел на голограмму — на дома, которые росли как живые существа, на заводы, которые штамповали будущее.
— Теперь я думаю, что ты преуменьшал.
Глава 9
Степан усмехнулся и снова повернулся к сцене. Алина уже меняла голограмму, переходя к следующему пункту программы.
А он сидел среди своих коллег и чувствовал, как в груди разливается тепло.
Голограмма сменилась
