Буллинг. Что должны знать и уметь взрослые, чтобы защитить детей - Ольга Александровна Бочкова
Но стоило мне попытаться включиться в их игру, как Марта прогоняла меня и говорила другим девочкам: «Вы что, хотите играть с этой мелкой неряхой? Вы же можете подцепить ее вшей». Вместе со своими подругами она шепотом обзывала меня разными словами вроде «уродливая» за темные вьющиеся волосы и оливковую кожу, указывала на меня, хихикала и отворачивалась.
Мне даже не приходило в голову просить помощи у родителей или учителей. Подальше от толпы девчонок я садилась в одиночестве в классе с закрытыми дверьми и читала книги, убегая в мир своего воображения и дожидаясь окончания перемены. Так проходили мучительные перемены каждое утро, обед и полдень, день за днем, на протяжении трех долгих лет.
Как-то раз в пятом классе Марта и ее последователи заманили меня в ловушку в туалете. Стоило мне попытаться проскользнуть мимо них, чтобы выйти через дверь, как Марта толкнула меня в спину, сбив с ног. Измученная многолетними издевательствами и насмешками, я не выдержала. Молча встала и со всей силы ударила ее по голени. Я вышла из туалета, а Марта расплакалась и закричала: «Тебе конец! Я устрою тебе неприятности из-за этого. Я все расскажу о тебе».
Марта и другие девочки побежали к учительнице, заявив, что это я пнула Марту, а она ничего не делала. Учительница же (к ее бесконечной чести) поверила мне, а не словам других девочек. Теперь, будучи взрослой, я понимаю, что она могла наблюдать за ситуациями на детской площадке. Надо сказать, в то время в моей школе было так заведено, что взрослые не должны были вмешиваться.
Прошло уже больше полувека, а я все еще помню, как испуганная, застенчивая десятилетняя девочка, никогда в жизни не попадавшая ни в какие неприятности в школе, почувствовала тошноту, услышав просьбу учителя поговорить наедине. До сих пор я помню доброту в ее голосе. «Неофициально, Айрин, – сказала моя учительница, – ты – молодчина! А официально – пожалуйста, постарайся, чтобы это не повторилось».
К моему изумлению, после этого Марта пыталась заполучить меня в свою группу. Сначала мне показалось, что я на седьмом небе. Ее милое и доброе отношение ко мне казалось мне просто чудом.
Неожиданно до меня дошло, что Марта начала придираться к другой девочке, семья которой жила не очень богато. Я увидела эту девочку, стоящую поодаль с грустным видом, а Марта и ее подружки смеялись над ее одеждой. Марта потянула меня за руку, чтобы я присоединилась к ним.
Мне безумно хотелось стать членом их группы, но зарождающееся чувство справедливости подсказывало мне, что я просто не могу поступить с этой девочкой так, как поступили со мной. Собрав все свое мужество, я отошла от группы, в которую много лет мечтала попасть, и пошла к девочке, к которой они приставали.
С тех пор мы с Мартой держались подальше друг от друга. Со временем некоторые девочки из ее группы стали моими подругами.
Эмоциональный или психологический буллинг
Во многом поведение Марты являлось разновидностью того, что сейчас называют социальной агрессией, или социальным буллингом. Под этим термином подразумевается использование социальной среды для причинения вреда человеку за счет распространения сплетен, подстрекательства к изоляции человека от коллектива и использования других скрытых форм нападок на личность.
В своей мудрой и проникновенной книге «У каждого свой бубен. Как создается общество и как жить в мире» (A Different Drum: Community Making and Peace) автор М. Скотт Пек, доктор медицины, рассказывает о том, как коллективы с нездоровой атмосферой могут формировать у себя понимание своей цели и значимости, выбирая другую группу или отдельного человека в качестве общего врага.
Такой стиль поведения не является чем-то новым. В некоторых культурах и в прошлом, и в наше время самым суровым наказанием для человека является изгнание. Изгнание из общества может иметь пагубные и даже смертельные последствия.
Взрослые слишком часто не воспринимают агрессию в отношениях между детьми всерьез. Они выдвигают предложения, которые обычно не приносят желаемого результата. Например: «Просто не обращай внимания и играй с другими детьми».
Все больше фактов говорят о том, что бойкоты могут быть разрушительными для ребенка. В результате дети могут перенять мнение сверстников о себе как о «неудачниках» и начать действовать во вред себе. Некоторые дети погружаются в глубокую депрессию или даже совершают самоубийство. Некоторые озлобляются и вымещают свою боль весьма агрессивными способами.
Ребенку, ставшему объектом социальной агрессии, нужна помощь взрослых. Такому типу буллинга трудно противостоять напрямую, и обычных навыков установления границ порой бывает недостаточно, чтобы прекратить его. Не получив поддержки, ребенок может начать верить, что все важные люди в мире считают его никчемным.
Недооценивать боль от такого опыта – ошибка. За маленьких детей взрослые могут заступиться. Детям постарше взрослый нужен для поддержки, но не для того, чтобы брать на себя ответственность. Взрослые могут поддержать ребенка, выслушав его жалобы с пониманием и не читая нотаций, обучить его навыкам, которые помогут решить проблему.
Регулировка эмоциональной дистанции
Попадая в ситуации, когда окружающие ведут себя недоброжелательно, дети и взрослые могут научиться защищать свою эмоциональную безопасность различными способами. Как уже было сказано выше, в Kidpower мы учим учащихся выбрасывать обидные слова в личные «мусорные корзины» и превращать их в аффирмации. Также мы учим фильтровать обидные комментарии, жесты и гримасы, впитывая в себя полезную информацию.
Для общения с важными людьми, которые то ведут себя по-доброму, то грубят, мы учим регулировать свою внутреннюю эмоциональную дистанцию. Это полезный инструмент, который позволяет радоваться хорошим моментам в отношениях и защищаться от того, что расстраивает.
«Мы были с Либби лучшими подругами с самого детства, – сокрушается десятилетняя Мариса. – Но теперь Либби такая жестокая со мной. Ей не нравится, когда я общаюсь еще с кем-то, кроме нее. Когда я это делаю, она говорит, что я плохая подруга. А иногда Либби убеждает других девочек держаться от меня подальше и играть только с ней. Мне так не хочется потерять дружбу Либби, потому что иногда с ней бывает очень весело, но я не знаю, что делать».
«Друг, который начинает обижать, может причинить много вреда, – сочувственно сказала я. – Люди часто спрашивают себя, что они сделали не так, и чувствуют себя преданными».
Мариса грустно кивнула.
«Знаешь, то, что я скажу, поначалу будет трудно сделать. Ты можешь научиться эмоционально отстраняться от Либби, чтобы не открывать ей свое сердце все
