Травля. Руководство для взрослых по защите и поддержке детей - Анна Левинская
Многие учителя плохо разбираются в теме буллинга, не понимают, что это за явление, и часто не видят в нем серьезной проблемы. При этом они замечают и готовы говорить только о том, что лежит на поверхности.
«Учитель на родительском собрании рассказала, что мальчики толкнули парня, в результате чего сломалась часть стенки. При этом ни слова о том, что нельзя толкаться, что обижают ребенка. Ее волновало только то, что сломана стенка и кто теперь должен ее ремонтировать. Когда одна из мам спросила учителя, что не так с девочкой, которую систематически обижают, учитель стала во всех подробностях объяснять особенности поведения девочки и ни слова не сказала о том, что так обращаться с ребенком недопустимо».
Как уже отмечалось выше, существуют случаи, когда учителя или другие специалисты смогли защитить жертву и дать отпор обидчикам. Приведем несколько таких примеров.
«К нам в класс перешла девочка, от которой исходил постоянный неприятный запах. А дети, от которых плохо пахнет, часто становятся объектами насмешек и издевательств сверстников. Учитель делала замечания по поводу злых шуток, но это не помогло. И тогда она поступила так: дождалась, когда в мужской раздевалке все мальчики переоденутся после физкультуры, и привела туда всех девочек. Показала нам, что в раздевалке ужасный запах. Помню, как мы с криками убежали, смеясь над мальчиками, потому что в нашей раздевалке очень чисто и хорошо пахнет. Учитель специально выбрала время, когда нужно было туда зайти: после физкультуры или каких-то соревнований, когда мальчики были активнее. Больше над той девочкой никто не смеялся: все были заняты троллингом мальчиков, напоминая им о том, что никогда больше не зайдут к ним в раздевалку. Это была тема недели, мы словно переключились на это. А неприятный запах от девочки вскоре исчез. От родителей потом узнала, что учитель поговорила с ее мамой: у девочки раньше нас начался пубертат, и она стала следить за своей гигиеной».
«В 3-й класс пришла девочка С. со сложным “анамнезом”: ослабленным иммунитетом, запущенной успеваемостью, проблемами в общении и тревожной, непоследовательной мамой. А в классе учились довольно бойкие девицы. Сначала они окружили новенькую вниманием, но, как только увидели слезы, ответы невпопад, перестали замечать, начался троллинг, игнорирование. Ситуация грозила перейти в острую фазу. Учитель вместе с психологом остановили процесс. Объяснили маме, что с ребенком нужна последовательность, определенность, четкость, что “жалеть” дочь не нужно, а нужно помогать, и первое, с чего начинаем, — приходим в школу заранее, спокойно прощаемся, чтобы не создавать стрессовую ситуацию с самого утра и снять шлейф беспомощности с ребенка. С самыми активными девочками провели беседы. Девочки, конечно, не воспринимали свои действия как травлю, мол, они просто шутили и просто хотели показать, что в их классе принято учиться, а не пропускать занятия. Девочки даже распределили между собой уроки, чтобы помогать С. делать их на продленке. Увидели ее с другой стороны: что она совсем даже не глупая, просто много пропустила. С. оказалась рукодельницей. Перед началом уроков, на нулевой перемене, девочки начали вязать, а С. давала им “мастер-классы”. Психолог “вплетала” в это рукоделие задушевные беседы, настройки. Постепенно к занятиям подключились и мальчики. Через три месяца этот класс стал самым дружным в школе».
«В средней школе у нас появился мальчик, который был старше всех на три года. Одноклассники сразу начали его травить, дразнили, что он отстающий, что школу на пенсии закончит и т. д. Учитель объяснила нам, что они беженцы, рассказала о том, как люди могут потерять свой дом, как вынуждены переезжать и начинать жизнь с чистого листа. Это был большой и серьезный разговор. Мальчик этот проучился с нами около года, потом переехал, но после той беседы его больше никто не обижал. Позже выяснилось, что семья у него была неблагополучной, что они действительно потеряли дом и вынуждены были переехать в Россию, но причины никому не были известны, а у мальчика была педагогическая запущенность, в школу он почти не ходил. Учитель сама придумала им статус беженцев, что могло обернуться и не в лучшую сторону. Но тогда нам было стыдно обижать того, кто не мог посещать школу вынужденно».
«Был период пубертата. Помню, что у меня грудь почти не росла и я уговорила маму купить мне лифчик пуш-ап. Я была очень худенькой, грудь едва была заметна по сравнению с остальными девочками. Но пуш-ап решил мою проблему, я была этим довольна. Однако моя одноклассница не смогла приобрести такое белье и подложила в топ вату. Как-то раз мы бегали по классу и вата выпала. Мальчики сразу же стали издеваться и унижать эту девочку, смеяться над ней. Так продолжалось около месяца — столько прозвищ и издевательств лишь после одного случая. Девочка всем доказывала, что вата была не ее, но было поздно. Все подхватили идею травли. Потом учитель попросила нас заняться уборкой, и мы заметили, что под некоторыми партами на скотче была приклеена вата. Зачем она там? Никто не понимал. Будто кто-то пытался заделать трещины. Нам это было неинтересно: вата и вата, какая разница. Нашел вату один мальчик, и учитель сделала на этом акцент, мы очистили все парты, а она пошла к завхозу (якобы). Так и выяснилось, откуда взялась вата: уж точно не из топа выпала. Больше никто одноклассницу не дразнил. Позже, в лагере, она мне призналась, что учитель выборочно приклеила вату под парты, чтобы детям внушить другую историю… И этот случай заставил меня задуматься. Я же лично видела, как вата выпала из топа той девочки! И многие тоже это заметили, разумеется. Но когда я узнала, что вата была под партами, я поверила в эту версию и даже изменила свои воспоминания. Эффект Манделы, кажется. Это был тот случай, когда мы не только прекратили травлю, но и изменили свои воспоминания и усомнились в них».
«Я перешла в другую школу в 10-м классе, было очень много новеньких, включая мальчика с именем Василий. Для старшего поколения это имя было обычным, но точно не для нас: был 2010 год. Кто-то начал дразнить Васю,
