Травля. Руководство для взрослых по защите и поддержке детей - Анна Левинская
«Помню эпизод в 9-м классе. Одна девочка заставила другую извиняться за что-то, стоя на коленях в вестибюле школы. Собралась толпа, но никто не вмешался. Я быстрее прошла мимо. Потом жертву перевели в другую школу».
Если насилие в адрес жертвы сразу не пресеклось, то у части наблюдателей появляется желание ассоциировать себя с сильным властным обидчиком, а не со слабой жертвой. В результате они начинают оправдывать травлю и обвинять жертву. Никто не хочет быть изгоем и исключенным из коллектива, поэтому проще присоединиться к зачинщикам травли.
Все это ухудшает атмосферу в детском коллективе и негативно сказывается на отношениях между детьми и педагогами. Если большинство наблюдателей встанет на защиту жертвы при первых попытках издевательств, то велика вероятность, что до буллинга не дойдет или же он прекратится. Поэтому так важно просвещать детей: объяснять им, что такое травля, почему это недопустимо, как можно реагировать и к кому следует обращаться за помощью.
«У нас в 8–9-м классе травили одного парня за то, что он был странный — нелюдимый, громко рыгал на уроках, болезненно реагировал на нападки парней. В итоге он стал козлом отпущения: чуть что — на нем сразу вымещались все эмоции подростков… У него отбирали вещи и кидали друг другу через парты, “играли” с ним в “собачку”, разговаривали унизительно, иногда даже били. И мне, как наблюдателю, это всегда было неприятно видеть, но я за него не заступалась. Не потому, что боялась сама стать жертвой, а потому, что он мне самой тоже не нравился, однако я не хотела вставать на сторону обидчиков. В итоге большинство детей, как и я, не реагировали на то, что этого парня регулярно травит группа одноклассников. И некоторые учителя это тоже видели — и не реагировали. Это было очень неприятно. Вспоминаю с жалостью к нему и до сих пор не понимаю, почему всё так происходило и почему со стороны учителей реакции не было никакой».
Признаки того, что ребенок подвергается буллингу
Каждый ребенок уникален, и признаки буллинга могут проявляться по-разному. Наличие одного или нескольких признаков не означает, что ребенок однозначно подвергается травле. Но наличие любого из этих признаков — повод присмотреться, понаблюдать за поведением ребенка и быть готовым обсудить возможные проблемы.
Буллинг может привести к существенным изменениям в поведении и настроении ребенка. Он может стать более замкнутым, агрессивным, тревожным, неуверенным в себе. Нередко дети начинают избегать общения с окружающими, изолироваться от сверстников. Также могут наблюдаться снижение общей активности, проблемы со сном, потеря аппетита или, наоборот, переедание. Ребенка, подвергающегося травле, могут выдавать ссадины, синяки, ушибы, частые головные боли, физические травмы, повреждения без объяснений причин их возникновения. У ребенка могут начать пропадать вещи, а одежда становиться рваной и испорченной. Нередко падает успеваемость. Ребенок может начать врать или придумывать причины, чтобы не выходить из дома. Ребенок перестает следить за своим внешним видом или радикально меняет внешность в стремлении соответствовать своим обидчикам.
Если буллинг происходит в школе, то ученик, подвергающийся травле, идет в образовательное учреждение с большим нежеланием, начинает опаздывать, пропускать уроки, а в результате может вообще перестать появляться в школе. Если буллинг происходит в кружке или на секции, ребенок начнет искать поводы и возможности пропускать занятия: «Живот болит», «Устал», «Не хочу больше этим заниматься».
Нужно помнить, что перечисленные признаки могут быть вызваны и другими причинами, не связанными с буллингом. Однако если вы замечаете несколько из перечисленных симптомов одновременно или они проявляются регулярно — это серьезный повод заподозрить, что ребенок подвергается травле.
Понимание и распознавание этих признаков поможет своевременно принять меры и поддержать ребенка, если он подвергается буллингу.
Типичное поведение школы
Собирая истории о травле, мы накопили много примеров, когда школа, учитель, администрация не отреагировали должным образом: не вникли, не защитили, не остановили. А вот историй, в которых педагогов и школу благодарят за поддержку и помощь, оказалось значительно меньше. Это не значит, что таких педагогов нет, просто их своевременное вмешательство и помощь воспринимаются как должное, а вот если педагог не вник, то об этом сразу хочется рассказать, потому что это ненормально. Здесь та же логика, что и с отзывами: люди охотнее пишут жалобные отзывы, нежели хвалебные. Авторы книги относятся с огромным уважением к учителям и всем специалистам, работающим с детьми, подростками, и у них совершенно точно нет цели утверждать, что учителя ничего не предпринимают против травли. В книге описываются в первую очередь истории, которыми делятся чаще всего, и она предназначена для родителей, которые не получили поддержку от школы и которым нужна помощь в решении проблем, связанных с травлей.
Безусловно, существуют образовательные учреждения, в которых буллинга нет и любые намеки на насилие тут же пресекаются. Именно к этому следует стремиться. Но статистика говорит о том, что буллинг остается распространенным явлением, а школы, как правило, не реагируют на это должным образом.
Нередко руководство школы либо не видит проблему, либо не хочет ее признавать. Ведь тогда нужно будет предпринимать конкретные шаги, а значит, придется признать, что проблема существует, и назвать происходящее честно — травлей, а не детскими шалостями, конфликтом или подростковыми разборками. Не каждый руководитель готов к такому признанию, ведь это означает, что в учреждении имеются проблемы и не всем там хорошо и безопасно.
«Однажды я столкнулась с очень странным поведением директора школы. Она случайно увидела меня в школе всю в слезах: одноклассники, пытаясь меня раздеть, порвали мне бюстгальтер и футболку. Директор отвела меня в свой кабинет, дала нитки и сказала, что я сама виновата: “Могла бы и сама добровольно им всё показать… Убудет от тебя, что ли…” Я тогда была в таком шоке, что даже сказать ничего не смогла. К счастью, по какой-то причине она недолго была директором. Сейчас, когда я это пишу, снова плачу. Всё это происходило почти 12 лет назад, но до сих
