Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Паоло Джовио, историк эпохи Возрождения, так объяснил превосходство янычар в бою: «Их воинская дисциплина обусловлена справедливостью и строгостью, в которых они превосходят древних римлян. Они сильнее наших солдат по трем причинам: они беспрекословно подчиняются своим командирам; в бою они, кажется, вообще не заботятся о [собственных] жизнях; они долго обходятся без хлеба и вина, довольствуясь ячменем и водой».
Янычары стали первой в Европе постоянной армией солдат-рабов, посвятивших свои жизни войне, готовых сражаться в любой день и час. В первые годы империи им было запрещено вступать в брак. Фактически для них не должно было существовать никакой жизни помимо солдатских обязанностей. Янычары были ключевой причиной успехов османов на поле боя, они стали зародышем элитного воинского класса, который процветал в империи, покуда они не стали чрезмерно влиятельны в гражданских, коммерческих и политических сферах. Султан Махмуд II около восемнадцати лет тщательно готовил уничтожение янычар, тайно создавая новую армию; в 1826 году он внезапно заманил янычар в ловушку и разгромил. За одну только ночь погибли более десяти тысяч человек, расстрелянные или сожженные заживо в своих казармах. Последние сопротивлявшиеся погибли в рукопашном бою возле огромного мрачного подземного озера, изначально созданного еще римлянами – Цистерне Тысячи и одной колонны[30]. Их тела еще много дней плавали по Босфору. В османской истории это массовое убийство янычар называется «Счастливым событием» (тур. Vaka-i Hayriye)[31].
История Османской империи тесно связана с историей ее монархической династии. По сути, история начинается с Османа и заканчивается на Абдул-Хамиде II. (Два последних султана, правивших после Абдул-Хамида, были чисто номинальными фигурами сначала для правительства младотурков, а затем для британского правления[32]). Веками преемственность линии обеспечивалась в султанском гареме. Именно здесь разыгрывалась «политика воспроизводства».
Слово «гарем» происходит от арабского haram, «смысл которого приблизительно означает „запрет“ или „табу“ и вызывает ассоциации с ограничением и зачастую с высшей святостью». В мусульманском обиходе так называют часть дома, где живут и работают женщины. Эти внутренние покои закрыты от посторонних глаз. Традиционно мужчины проводят больше времени в передних комнатах, где и разворачиваются более публичные аспекты социальной жизни. В резиденции султана имперский гарем располагался во внутренней части дворцовой территории, в «Доме счастья», куда имели доступ только самые приближенные султану люди из его свиты. Разумеется, озабоченных европейцев интересовала прежде всего та часть гарема, где жили сотни потенциальных сексуальных партнерш султана, лабиринт из небольших комнат, называемый сералем, расположенный рядом с покоями султана, где обитали его многочисленные слуги. Сераль охраняли чернокожие и белые евнухи, которые, в свою очередь, подчинялись кызляр-ага, главному темнокожему евнуху. Кызляр-ага был одним из самых могущественных людей в империи. Как надзиратель за женщинами гарема он отвечал за их благополучие и, если необходимо, за их устранение.
В гареме обитали сотни человек, причем примерно половина из них прислуживали другой половине. Женщины, выбранные, чтобы ублажать султана и вынашивать его детей, были рабынями, приобретенными в основном в отдаленных частях империи, чаще всего в Греции, Восточной Анатолии, на Балканах и Крымском полуострове. По исламскому закону, мусульмане не могут быть рабами других мусульман, поэтому эти женщины были почти исключительно христианками. (Это правило иногда нарушалось в отношении Боснии.) Самые первые султаны брали в жены и высокородных мусульманок, которые также могли рожать им детей, но эту практику впоследствии оставили в пользу более прагматичного отбора молодых женщин, не связанных с обширным кланом султана родственными узами. (Наиболее исключительный случай – наложница Роксолана, которая вышла замуж за Сулеймана и стала самой известной из всех рабынь, поднявшихся из сераля.) В основном султаны предпочитали продолжать династию через наложниц. Когда эти гаремные пленницы оказывались не нужны, их нередко казнили, а тела сбрасывали в мешках в Босфор.
На самом деле большинство из сотен одалисок не проводили с султаном и минуты. Они находились под постоянной охраной и опекой чернокожих евнухов. (Чернокожих евнухов, захваченных работорговцами в Африке, подвергали самой радикальной форме кастрации – удалению всех половых органов, после чего продавали богатым людям. Дворцовых евнухов называли в честь цветов: Гиацинт, Роза, Гвоздика.)
Имперский гарем отнюдь не был местом неуемного сладострастия. Скорее, это была тюрьма, полная скучающих заключенных, учреждение со строгим распорядком: «Машина для воспроизводства династии, даже вопреки воле султана». Со временем фигура султана превратилась во что-то вроде пчелиной матки, уединенной внутри огромного улья, защищенной и избалованной, но не имеющей реальной власти. Идея и сам институт продолжения династии превалировали над личностью любого султана. Его всегда можно было заменить. «За исключением таких могущественных людей, как Мехмед Завоеватель, Селим I или Мурад IV, османские султаны были не более чем шестеренками в механизме». В XIX веке султаны продолжали жить в таком же пузыре, пока империей фактически управляли активные великие визири и другие министры. Среди султанов действительно встречались совершенно опустившиеся личности, даже алкоголики. Однако, учитывая дворы Карла II в Англии или Людовика XV во Франции, где гедонизм был фактически признан официальным институтом, называть турецкий двор развратным было со стороны европейцев несколько лицемерно.
Когда султан желал выбрать девушку, он должен был сначала получить разрешение от своей матери (да, от своей матери!), валиде-султан[33], путем длинного и сложного ритуала. Девушек вели перед ним одну за другой, и после того, как султан делал выбор, избранницу отделяли от остальных и в течение следующего дня готовили к судьбоносной встрече. Ее купали, накладывали грязевую маску из смеси масел и рисовой муки, а затем в течение нескольких часов тщательно терли и умащали кожу. Все ее тело обривали, ногти окрашивали, ресницы подводили лимонной сурьмой; наносили духи и покрывали хной. Интимная встреча происходила при свете двух зажженных свечей, пока другие
