Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
В шестнадцатом веке Османская империя под властью султана Сулеймана Великолепного достигла пика территориальной экспансии. В то время империя контролировала большую часть Ближнего Востока, Грецию, Балканы, Малую Азию и Северную Африку
* * *
Не считая военных столкновений или встреч в открытом море, в первые века существования Османской империи европейцы мало контактировали с ее жителями. Европейцы называли их «мусульманами» и ошибочно считали потомками жестокого монгола Тамерлана. Османы в европейском воображении выглядели весьма карикатурно: разбойники, которые курят кальян, похищают женщин для своих гаремов, кастрируют мальчиков или берут в рабство экипажи захваченных кораблей. Западные люди рисовали себе образ османов, сидящих на подушках, глазеющих на одалисок и одновременно пожирающих жареное мясо с шампуров. (На самом деле именно европейские торговцы познакомили Османскую империю с табаком. Муллы запрещали его, но безрезультатно. Духовенство называло табак, вино, кофе и опиум «четырьмя ножками ложа сатаны»). Запад предавался фантазиям о султанах-декадентах, которые проводили свои дни в уединении, в расточительной роскоши и неге. (Некоторые действительно так и жили.) Но все-таки это был карикатурный взгляд на весьма впечатляющую цивилизацию. Султан Сулейман, правивший дольше всех прочих, отличался умом и храбростью, провел обширные реформы в области права, налогообложения и образования. Великий покровитель искусств, он способствовал расцвету османской архитектуры. Его двор был ничуть не менее сложным и изысканным, чем любые европейские дворы.
В то время, когда Моцарт сочинял свою оперу «Похищение из сераля» (1782), действие которой происходит в османском гареме, «инаковость» османов полностью захватила европейское воображение. Художники и литераторы Европы превратили смутные слухи о дворе султана в пышные фантазии, полные обнаженных рабынь и свирепых евнухов. Можно ли представить больший кошмар, чем попасться в руки турку и стать рабыней в его серале? «Похотливый турок» представал совершенно необузданным дегенератом, эдаким сатиром-садистом с непомерным сексуальным аппетитом (и огромными гениталиями), который еде предпочитает кровь.
Занятно, что при этом в середине шестнадцатого века, когда Османская империя достигла расцвета при Сулеймане, европейские королевства продолжали сражаться друг с другом не на жизнь, а на смерть. Преимущество переходило от испанцев к англичанам, затем к французам и к империи Габсбургов, пока Россия ждала своего часа. Эти войны шли долго и были кровопролитными. (Среди десятков войн, которые велись до, во время и после европейского Возрождения, были Тридцатилетняя война, Наполеоновские войны и война Великобритании против ее североамериканских колоний[28].) Более ста лет, пока европейцы тратили силы на вражду, на другом конце континента крепостной стеной возвышалась Османская империя, загадочный враг, постоянно грозивший вторжением. Османов остановили под Веной[29], но надолго ли?
С открытием Нового Света Европа укрепилась благодаря награбленному золоту и серебру, а Османская империя уже достигла пика и находилась под бременем огромной территории. Османы не имели доступа к заокеанским сокровищам, которые помогли Европе превратиться из клубка враждующих княжеств в ловко сшитое лоскутное одеяло весьма богатых королевств. Более того, европейцы изобретали новые способы использования новообретенных богатств: современные банковские и транснациональные корпорации вытесняли устаревшую феодальную экономическую систему. Наступившая промышленная революция повлекла за собой бум производства, в связи с чем Европа стала доминировать в военном искусстве. Османы же, напротив, увязли в старых привычках, поставив себя в явно невыгодное положение. Европейцы вкладывали деньги в строительство скоростных кораблей и в новые мощные военные технологии, что делало османскую армию, еще недавно казавшуюся непобедимой, уязвимой и отсталой. По мере того, как империя на своих бескрайних территориях ослабляла свою хватку, баланс сил менялся. Теперь Европа могла дать отпор могущественным туркам.
В культурном отношении османы отличались от своих европейских современников не только религиозной идентичностью, но и сложными традициями и институтами, которые развивались на протяжении столетий. Хотя империей правил султан, власть которого, казалось бы, почти во всем соответствовала положению императора, сходство это было чисто внешним. Династии османов ковались в гареме, а не по западному принципу первородства. Османская армия, наследница военных традиций сельджуков, устрашала, поскольку с первых лет своего существования была выстроена уникальным образом. Наконец, – и это предельно важно для армянской истории – религиозным меньшинствам было разрешено существовать в рамках так называемой системы миллетов, существенно отличавшейся от европейского подавления «еретиков».
Султан был не только верховным политическим правителем; он был также халифом, лидером исламского мира, «тенью Бога на земле» (zill Allah fi'l-alem), и таким образом империя принадлежала ему целиком. Он лично владел каждой унцией золота, каждым акром и каждым рабом. Даже некоторые из высших сановников по закону считались его рабами. Первыми султанами были гази, завоеватели, которые вели войска в бой. В качестве халифа султан символически правил и за пределами империи: он считался вождем всех мусульман, как османов, так и нет.
В Османской империи власть исходила из непостижимого центра. Именно в нем находился султан, там он и содержал свой двор. Непосредственных свидетельств о самых первых султанах практически не осталось, потому что немногим дозволялось находиться в их присутствии – и уж конечно, не западным людям или будущим мемуаристам. Султаны избегали появляться на публике; на правительственных заседаниях они оставались сокрыты за ширмой. Пока султан находился в тени, другие могли распоряжаться властью в рамках сложной дворцовой бюрократии и Высокой Порты, той части османского правительства, которой управлял великий визирь, нередко истинный глава империи.
На пике османского могущества главным дворцом султана служил Топкапы (который сегодня ежегодно посещают тысячи туристов). На протяжении веков во дворце размещалась свита, включая гарем султана. Позже резиденцию перенесли в выстроенный в более европейском духе Долмабахче. И наконец, желая обезопасить свою резиденцию, султан Абдул-Хамид II (1842–1918) перебрался в Йылдыз.
* * *
Исламское мировоззрение, делившее мир на территорию войны и территорию ислама, сделало ведение войны одной из основных задач правительства. Непроходящее состояние войны коренилось в самой
