Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - Эрик Богосян
Нередко утверждают, что Армения была «продана» ради нефти. Громче всего об этом говорил Ваан Кардашян, который посвятил свою жизнь разоблачению сговора между Standard Oil и администрацией Хардинга и их отказа от поддержки армянского вопроса ради закрепления на Ближнем Востоке. А когда стало окончательно ясно, что Турция не собирается уступать и будет бороться за удержание последних территорий (а именно восточной Малой Азии – региона, который многие армяне называют западной Арменией), все стороны без лишних слов осознали, что самое важное – это иракская нефть. Проще говоря, к 1923 году у армян не было ничего, что могло бы заинтересовать Запад, а у Турецкой Республики было.
Ирак, особенно его северная часть, где жили сотни тысяч курдов, оставался «диким краем». За столетия этот регион переходил из рук в руки – им правили османы, арабы, монголы и персы. Теперь же его ценность определялась нефтью. Разумеется, британцы никогда бы этого не признали. В 1922 году министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон выразился предельно ясно, заявив, что захват Месопотамии (Ирака) Британией не имеет никакого отношения к нефти: «Я не знаю, сколько нефти может оказаться в районе Мосула, можно ли ее добывать с прибылью и не окажется ли все это в конечном счете лишь обманом». Вряд ли, однако, Керзон не осознавал ценности северного Ирака.
Не исключено, что установить прямую связь между утратой «армянского мандата» или самим геноцидом и разыгравшимся в мире аппетитом к нефти и другим природным ресурсам невозможно. Однако после окончания войны, после того как территории бывшей Османской империи к всеобщему удовлетворению были разделены, всякое оставшееся негодование и стремление Запада защищать и отстаивать права армян просто-напросто испарились. Теперь, когда эксплуатация Турции стала свершившимся фактом, а доступ к нефти (гарантированный международными соглашениями) обогащал все вовлеченные стороны, трагедия христиан в Османской империи превратилась в незначительную историческую сноску – сноску, которую многие из всех сил предпочли бы вовсе стереть.
Западные правительства переключились на другие вопросы, но то, что армян бросили на произвол судьбы, ощущалась далеко за пределами Турции. Всего через несколько лет после войны армяне, как и «этнические» группы из южной Европы, вдруг обнаружили, что гостеприимный коврик, так заманчиво расстеленный перед дверью в Америку в конце XIX века, внезапно выдернули у них из-под ног. Пока потребность в фабричных рабочих была острой, в Соединенные Штаты пускали тысячи и тысячи иммигрантов. Сотни тысяч «средиземноморцев» (итальянцев, греков, армян, евреев) поселились в США с конца 1800-х годов и до окончания Первой мировой войны. Кто вообще эти люди? Можно ли им доверять? А вдруг они оказывают разлагающее влияние? После войны симпатия американцев к этим смуглым иммигрантам, которые готовили еду на оливковом масле и приправляли ее чесноком, сошла на нет.
Новоприбывшие считались «грязными». Кожа их была темней, чем у большинства американцев североевропейского происхождения, которые ошибочно считали именно этих «нечистых» иммигрантов источником разрушительной испанки, унесшей после войны жизни десятков миллионов людей. А хуже всего, вероятно, было то, что в условиях послевоенной рецессии эти иммигранты отбирали у борющихся за существование «настоящих» американцев редкие рабочие места. На юге США Ку-клукс-клан расширил свою борьбу с меньшинствами: теперь потенциальными мишенями стали и новоприбывшие. Хотя изначально клан состоял из ненавистников черных американцев, в 1920-х годах они яростно преследовали итальянцев, евреев и католиков.
В ответ на требования принять меры Конгресс установил иммиграционные квоты, при этом некоторые чиновники ссылались на набирающую популярность в Америке псевдонауку – евгенику, которая позже расцвела в нацистской Германии. В 1920-х годах малоимущих американцев стерилизовали, чтобы они не могли передавать свои «дефектные» гены будущим поколениям.
Можно ли считать армян «белыми»? Насколько бы абсурдным ни казался этот вопрос, он широко обсуждался в начале XX века. Поскольку армяне происходили с земель к востоку от Босфора (картографической границы между Европой и Азией), их можно было счесть «азиатами». Однако после Первой мировой войны Соединенные Штаты начали ограничивать иммиграцию из Азии, введя строгие квоты, направленные на сокращение потока приезжавших китайцев, и, таким образом, расовое разграничение армян с другими азиатами помогло бы сохранить их право на иммиграцию. Отсюда возникла история об армянской «белизне», которая вошла в анналы американской юриспруденции: в 1924 году федеральный суд в Сиэтле рассматривал дело США против Картозяна.
Чтоб не допустить депортации из страны, Татос Картозян защищал в суде свое право на американское гражданство, – тем более что еще в 1909 году суд при рассмотрении дела другого армянина, Акоба Халладжяна, признал «научные доказательства», подтверждающие, что армяне относятся к белой расе. Тем не менее адвокат Джон С. Коук утверждал: «Правительство считает, что не имеет значения, является ли человек белым (англ. caucasian) или же нет, а также неважно, какова расовая и языковая история его народа, если обычный прохожий не воспринимает его как белого». Иными словами, по мнению этого адвоката, армяне не белые, потому что не выглядят белыми. Но суд поддержал предыдущее решение. Ключевой фактор, по-видимому, заключался в том, что армяне исповедовали «западную» религию – христианство, а значит, были белыми. Таким образом, религиозная идентичность помогла определить расовую принадлежность.
Вопрос идентичности также занимал Мустафу Кемаля в Турции. В 1927 году Кемаль произнес речь, которая с перерывами длилась три дня. Эта речь на съезде политической партии настолько знаменита в Турции, что ее просто называют Nutuk (тур. «Речь»). В этом своеобразном марафоне идей Кемаль дал определение своей нации и изложил свои планы. Он последовательно сглаживал любые исторические шероховатости, либо исключая, либо же избегая говорить об уничтожении армян младотурками или о существование курдов на востоке страны. Все заслуги в создании новой республики он приписал себе, не
