Европа в средние века. От становления феодализма до заката рыцарства - Александр Алексеевич Хлевов
Особую роль в укреплении влияния церкви сыграли возникавшие монашеские ордена. Первый из них был создан в 529 г. Бенедиктом Нурсийским на базе монастыря Монте-Кассино – он получил название Бенедиктинского ордена. По его образцу и уставу возникало и существовало большинство монастырей раннего средневековья.
Важнейшей опорой церкви была бурно прогрессировавшая система церковного землевладения, в которую постоянно вливались все новые угодья. Рост территорий, принадлежавших монастырям и епископам, а в перспективе и непосредственно папе, создавал надежную основу финансового и материального благополучия церкви. Так, при Карле Великом в имперских землях (то есть, в сущности, во всей Западной Европе) была официально узаконена церковная десятина (decima). Уже к концу раннего средневековья церковь являлась финансово наиболее состоятельным субъектом Европы. Кризисы и потрясения, как правило, заметно укрепляли ее положение: пик притока земель через дарения и завещания, например, пришелся на ожидание конца света в 1000 г. и на период начала крестоносного движения в конце XI – начале XII в.
Кроме того, в чрезвычайно идеологизированном обществе средневековья церковь обладала мощнейшими рычагами идейного воздействия на человека – нередко более эффективными, чем материальные стимулы. К ним относились, например, предание анафеме (проклятию), отлучение от церкви человека или группы людей, провозглашение интердикта над целыми областями и странами (запрет любых форм культовой практики, как это, например, случалось в Англии начала XIII в.). Подобные меры ставили провинившихся людей или целые регионы в невыносимые условия, парализуя всю жизнь средневекового общества и делая невозможным отправление всего цикла обрядов, от крещения до отпевания; это нередко оказывало более эффективное воздействие, чем открытая война.
При кажущемся единстве основ между Западной и Восточной церковью существовали как догматические, так и сугубо прагматические разногласия, вылившиеся в конечном счете в неприкрытый дележ сфер влияния. Катализированные движением иконоборцев на Востоке, они достигли особого накала в середине IX в., при папе Николае I, а через два столетия, в 1054 г., католическая церковь окончательно отпала от православной. Христианский мир официально раскололся.
Эти два столетия сопровождались явной деградацией папства и подрывом духовного авторитета церкви на Западе. Главной причиной была воцарившаяся в Европе феодальная анархия, которая лишила папство как значительной части финансовых перечислений, так и покровительства каролингских монархов, у которых не было желания, а главное, возможности выступать гарантами папской власти. Имела место и тенденция децентрализации церкви.
Кризис помогло преодолеть вызревшее в монастырской среде клюнийское движение, оздоровившее церковь и окончательно отделившее ее от мирской жизни – с сохранением и усилением, однако же, претензий на руководство этой мирской жизнью. Эти перемены в основном произошли во время понтификата Григория VII (1073–1085) и его преемников. Только теперь обрели законодательную силу те нормативы, которые кажутся ныне само собой разумеющимися: неучастие священнослужителей в войнах, охотах, ношение ими специфического одеяния, целибат и т. д. Еще капитулярии Карла Великого пытались узаконить эти нормы, да и сама церковь вела борьбу с обмирщением своих членов – сколь долгую, столь же и малорезультативную. И лишь к высокому средневековью восторжествовала традиция строгой церковной жизни. Именно укрепление авторитета церкви и папы позволило им сыграть ключевую роль в крестоносном движении.
В политической сфере папство оказалось в весьма двойственном положении. Набиравший силу процесс консолидации европейских государств шел вразрез со склонностью Святого престола к притязаниям на всеевропейскую власть. Вместе с тем он во всех отношениях способствовал росту влияния церкви в возрождавшихся королевствах и явно шел на пользу её финансам. Поэтому общая политическая линия папства в XII–XIII вв. была весьма извилистой и непостоянной.
По единодушному мнению специалистов, наивысшей точкой торжества папства была первая половина XIII в., и в особенности – время понтификата Иннокентия III (1198–1216), наиболее рьяно отстаивавшего идею верховенства духовной власти над светской. Именно Иннокентий III придал папству авторитет высшей судебной инстанции в католическом мире. С ним же связана и организация Четвертого крестового похода, что явственно обозначило претензии понтифика на распространение своей гегемонии и на православный мир. Эта тенденция в XIII в. будет особенно отчетливой и навязчивой.
Важной частью жизни церкви этого времени стала организация новых монашеских и духовно-рыцарских орденов, а также усиление борьбы с активизировавшимися еретическими движениями. Являясь массовой рефлексией на усиление влияния официальной церкви, еретические учения при всем своем многообразии обычно сходились в критике стремления церковных иерархов к власти, порицали не соответствующий провозглашаемым нормам стиль жизни значительной части духовенства, «двойные стандарты» католицизма по отношению к клиру и мирянам, требовали вернуться к первоначальной, «апостольской» традиции христианской жизни.
Ожесточенная борьба с ересями нередко принимала форму внутриевропейских крестовых походов (против альбигойцев (с 1209 г.), апостоликов (1306–1307), гуситов (1420–1431)). На рубеже XII и XIII вв. папы заодно санкционировали и серию крестовых походов в Прибалтике: против язычников финнов и балтов, а также против православных русских княжеств.
Мягким и конструктивным ответом на критику еретиков была ассимиляция и легализация церковью ряда еретических течений с превращением их в нищенствующие монашеские ордена. Среди них наибольшей популярностью пользовались францисканцы и доминиканцы.
Франциск Ассизский (1182–1226), происходивший из богатой семьи торговца сукном, начал проповедь бедности и покаяния, оставив все свое имущество, покинув родных и отправившись странствовать по Северной Италии. Его все более многочисленные сторонники-минориты («меньшие братья») соревновались в простоте жизни, самоуничижении и смирении перед Господом. Учение приобрело большую популярность и в 1209 г. было легализовано Иннокентием III, быстро превратившись в мощнейший монашеский орден. К 1264 г. существовало 1100 францисканских монастырей в большинстве стран Европы. Минориты создали и братство терциариев – монахов, остающихся жить в миру.
Если францисканцы, по крайней мере вначале, скептически относились к богословской учености, не видя в ней пути к святости, другой орден – Доминиканский – сделал ставку именно на нее. Его основатель, испанский рыцарь Доминик Гусман, рассматривал свое детище как братство нищенствующих проповедников, способных грамотно и убедительно отстаивать истинную веру. В 1216 г. орден также был легализован папой и занял видное место в церковной жизни. Именно доминиканцы развернули масштабную миссионерскую деятельность за пределами Западной Европы: уже в XIII в. их монастыри возникают на Руси, орденская братия появляется в Китае, Японии и других странах Востока. Из среды доминиканцев вышло много богословов, нередко преподававших в крупнейших университетах средневековой Европы. Монахи этого ордена часто становились инквизиторами.
Инквизиция (от лат. inquisitio – «расследование») возникает в конце XII в. – вначале как судебный орган при епископатах для борьбы с ересями. В дальнейшем она становится самостоятельной организацией, непосредственно подконтрольной папе, и приобретает все большее значение. Полномочия инквизиции выходили далеко за рамки противостояния еретикам – фактически она отслеживала и карала самый широкий спектр воззрений, которые в целом можно охарактеризовать
