История дьявола - Вильгельм Фишер

жестокие преследования, которым подвергались христиане. Но разве и христианская церковь позже не поступала точно так же? „Фанатики, преследовавшие еретиков“ — говорит И. Ганзен — никогда не могли отделаться от фантастического представления, что еретики, во время своих тайных ночных богослужений (на которые их именно и вынуждало преследование) глумились над христианским Богом и святыней, поклонялись дьяволу, танцевали, устраивали оргии и занимались распутством... С своей стороны, христианская церковь упрекала в том же самом манихеев, а в средние века — их последователей, катаров и впоследствие вальденсов. Позже она вооружилась тем-же оружием против гугенотов во Франции и пуритан в Англии. Это — историческое средство борьбы, которое всегда выставлялось против всего таинственного, чем ради безопасности окружают себя более слабые религиозные общества“. Эти религиозные общества, состоящие по большей части из мистически настроенных фанатиков и проявляющие, как ренегаты слишком пылкое и обыкновенно вредное рвение, которое часто граничит с безумием (как, напр, у наших аболиционистов, у армии спасения) — платят своим преследователям той-же монетой, приписывая им поклонение черту, и делая из их богов своих дьяволов.

Так поступали древние христиане в Риме, этом великом Вавилоне, бывшем крупнейшим домом терпимости в мире; при этом, в своей страсти к обращению язычников, они обнаруживали жажду мученической смерти, чуть было не приведшую к гибели рьяных представителей новой религии. Первые христиане не всегда считались со словами евангелиста; „Узнав, что Иоан предан смерти, Иисус удалился в землю галлилейскую“.

Первые христианские миссионеры не были ни в каком случае дипломатами, так же, как и дьявол, приготовивший почву для идеи о Мессии среди тех кругов римского общества, которых „боги счастья“ наделили всеми благами. Высшее римское общество уже во времена междоусобной войны обнаруживало признаки разложения и отдавало такой мертвечиной, что даже ужасный крик Кассандры, раздавшийся ночью с Голгофы и потрясший землю, не проник в предававшийся вакханалиям Рим. Только небожители Рима слышали тот страшный голос, который донесся с берегов Греции и нарушил торжественную тишину ночи прокричав трижды: „Пан, великий Пан умер!“

Дьявол же оставался всегда тем, чем его представлял себе любой набожный дурак.

Симон Волхв

По мнению апостолов и первых епископов, именно дьявол возбуждал против них цезарей и римских правителей, так как они восстановляли простой народ против великих богов; учение их, как социал-революционное, считалось поэтому и опасным для государства.

„Разве может быть что-нибудь хорошее из Назарета“. Эту насмешливую фразу фарисеев повторяли и цезари; а Симон Волхв, основатель языческо-христианского гностицизма, искусно воспользовавшись недовольством язычников терроризмом ортодоксального христианства, вызвавшим конфликт между Петром и Павлом, смешал вместе пантеизм классицизма с очищенным Мессией монотеизмом ветхого завета.

Крещенный Филиппом обманщик имел успех. Простой народ восхищался им, и император Клавдий всячески отличал его. Симон, повсюду возивший с собой легкомысленную женщину, Елену из Тира, допускал, чтобы ее чтили под именем Минервы, и позволил поклоняться себе как Юпитеру. В то время же он утверждал, что спустился на землю в образе добродетелей и Христа, а Елена родила ангелов и архангелов, которые сотворили мир и управляли им затем. Людовикус Милихиус (Ludouicus Milichius) пишет о нем: „Симон-волшебник хвастается своими чудесами и говорит: я могу сделаться невидимым для тех, кто хочет меня схватить, а затем, стоит мне только захотеть, и я снова становлюсь видимым; когда хочу убежать, то прохожу сквозь горы и скалы. Когда бросаюсь вниз с высокой горы, то поднимаюсь после этого с земли совершенно невредимым, точно летел по воздуху. Если меня связывают, я сам освобождаюсь из своих пут и могу связать тех, кто меня вязал. Бросят меня в темницу — двери ее сами собой отворяются. Статуи и идолов я оживляю, так что можно признать их за настоящих людей. Я могу сделать так, чтобы деревья и кусты вдруг распускались. Если бросить меня в огонь, я не сгорю. Лицо мое я умею менять, так что меня не узнают, и я могу казаться людям как-бы с двумя лицами. Я могу превратиться овцу (это верно, как мы увидим!) или в козу.

Я делаю так, что у маленьких мальчиков является длинная борода (то же делает и время!) Я летаю по воздуху, как птица. Могу показать, сколько угодно, золота. Могу возводить королей на престол и низводить их с него. Мне должно открыто поклоняться, как богу, и ставить мне статую. Что нужды много говорить? Я могу сделать все, что захочу“.

По рассказам писания, этот нечестивый фигляр задумал подняться на небо с римского Капитолия при помощи дьявола. Когда он, к удивлению всего народа, поднялся на воздух, апостол отогнал дьявола заклинанием; Симон упал на землю и сломал себе ногу. Больше значения для нас имеет то, что говорит об этом еретике Юстин мученик. По его словам, император Клавдий, этот еретик и самый суеверный из правителей Рима, действительно-оказывал Симону большие почести, за что христиане еще больше ненавидели его. В то же время почти все самаритяне верили в него и в Елену как в Юпитера-Христа и Минерву. Встать сказать, симониты, вследствие этого поклонения Елене, назывались еще и еленитами.

Как топится кухня дьявола

Влияние на церковь эллинства, поднявшего религию до науки, выразилось в том, что все проповедники косвенным образом делись ответственными за ее ошибки; всякий, имевший призвание к святости, имел право зажечь свой факел перед народом. Так как „нищие духом“, вообще, были слишком хитры для того, чтобы обнаружить свою духовную наготу перед дьяволом (который, понятно, тоже был ловкий спорщик и софист), то они довольствовались тем, что галлюцинировали простых людей чудесами и борьбой с дьяволом этим они еще более запутывали народ, уже и без того выведенный из равновесия и чувствовавший благочестивое отвращение к продуктивной гражданской работе, которую он презирал не меньше римских патрициев. По словам Шлоссера — праздная созерцательная жизнь, отсутствие всякой гражданской деятельности, сосредоточение всех мыслей только на небе, даже безбрачие — считались высшей заслугой человека. на этом основании и разделяли обыкновенно всех, христиан на два класса — на святых и обыкновенных смертных, что соответствовало своего рода дворянству и мещанству“.

Как только это положение было признано и легло в основу законов, — что случилось при Константине Великом, — политическая власть естественно очутилась в руках духовенства, в ущерб интересам мирян и к их досаде. И эта власть, конечно, пускалась в ход во всех случаях, когда надо было сковать свободные мнения и пытливый ум.

На первый план выступили споры догматического характера. Вопреки учению Христа, что царство Его — не от мира сего,